Любовь. Адаптация

Дом рассказывал хозяевам о чём-то своём, готовясь погрузиться в долгий сон. В этот вечер во дворе слышалось подвывание бездомного пса. Песня голодного бродяги звучала так отчаянно, что хотелось как можно скорее ему помочь.

Степан отошёл от заколоченных ставен и аккуратно прикрыл дыру, служащую наблюдательным пунктом. Самодельная заслонка плотно встала на место – теперь никто с улицы не заметил бы, что в доме горит свет.

Четвёртый день Степан и Антонина занимались подготовкой к отъезду: навешивали и укрепляли тяжёлые ставни с замками, приколачивали доски на дверь чёрного входа и убирали добро на чердак.

Особых ценностей не было, но и имеющееся было важно. Не хотелось, чтобы вещи оказались в руках воришек. Все вместе эти усилия оберегали семейное гнездо и не давали лишний раз пострадать кошельку.

Надоедливый вой начинал нервировать. Бродячих собак в посёлке никогда не было – это значило, что пёс откуда-то прибился или убежал из соседнего поселения.

– Надоел, окаянный! Может, выбросил кто? – Антонина рылась в шкафчике, выбирая посудину похуже.

 – Долго воет уже.

– Воет и воет. Чего ж теперь делать?

– Как раз когда нам уезжать, она сюда притащилась. Замёрзнет. Кормить же некому. Хочу вынести что-нибудь. Суп остался, хлебушка туда покрошу и уже хорошо.

– Тоня, зачем его приваживать? Мы уедем, она здесь сидеть и ждать будет. Пусть уж сразу идёт, куда шла. С собой взять не можем, ты же знаешь.

– Поест и пойдёт дальше, – Антонина покрутила в руках жестяную миску, примеряясь, не жалко ли отдавать.

В неё летом собирала смородину – лёгкая, держать удобно, а если уронишь, не разобьётся. Многочисленные царапины на металле и несмываемые следы копоти говорили о долгой жизни миски – по привычке всё, что было жаль выбрасывать в городе, свозили на дачу. Что-то из вещей обретало вторую жизнь, но многое оказывалось ненужным и продолжало накапливаться уже на новом месте.

– Не придумывай, не надо тебе никуда ходить!

– Тогда ты неси! – авторитетно подытожила Антонина и погладила мужа по макушке.

 – Стёпушка, чего ты завредничал? Сам, что ли, не знаешь, что после супчика веселее живётся?

– Ладно, сделай, отнесу, – ворчливо отозвался Степан, поняв, что спорить бесполезно.

В прихожей долго искал старые галоши, убранные вглубь полки до весны. Натянул ватник и, приняв миску с похлёбкой из рук жены, открыл дверь.

Снаружи было холодно. Ветер нёс дыхание близких заморозков.