Тысяча уловок Вилли Тирэлл

– Не что-нибудь, – зло огрызался он, – а что-нибудь хорошее.

– Мм… что-то про истинную любовь? И как её отличить среди прочих, не истинных?

– Остынь, отродье Тирэллов. Для начала свяжись с духами и ответь мне, где мой единоутробный и старший брат? Где его лихие боги носят?

Биннет скривила недовольную моську, но порылась в сундуках и потрясла перед его носом грязным мешочком с неизвестным содержимым. Затем прорицательница сосредоточилась.

В первый раз наблюдая эту картину Родион ждал от неё чего-то экзальтированного, поволоки глаз или беснования.

Однако Биннет его приятно удивила. Традиционно девушка прикусила верхнюю губу и свела глаза на переносице. А потом выбросила из мешочка содержимое, и Родион от подступившей тошноты заткнул нос. Из мешка выпали маленькие черепки давно убиенных мелких животных. Можно даже не спрашивать, кто прибил милых зверушек. Биннет в своё время даже генералам ломала руки-ноги, с неё станется.

– Вижу большую тень, – рокотала гадалка. – В тени той бьётся маленькая птаха.

Бьётся, а вырваться не может. Глаза у той птахи изо льда. Открывает она клюв, а оттуда падают куски льда. Тень эта – темница для неё.

– Это всё? – фыркнул Милордик.

– Ваше Высочество, я рассказываю только то, что вижу.

– То есть, он в темнице?

Девушка ещё раз тщательно изучила костяную мозаику.

– Плохо ему, – подтвердила она.

– Допустим, – поджал губы мужчина. – Что с принцессой Эстерсэн?

Биннет охотно собрала черепки в мешок, снова потрясла и снова бросила на стол.

– Вижу прекрасный дворец, много света, всё белое, зайчики с белым мехом.

И в этом особенность гадалки-Биннет. Людей она не видит, только иносказательно, птички, зайчики, бабочки. И потому все её слова сливаются в какой-то бред городского сумасшедшего.

Родион закатил глаза от нетерпения.

– Биннет, среди них есть красноволосый заяц по имени Эстерсэн?

– Милордик, как нехорошо. Это будто…

– Будто? – рычал Принц от едва сдерживаемого раздражения.

– Белый цвет, белый дворец, столько веселья.

Там нет живых, они в царстве мёртвых, – отпрянула она от стола.

– Подытожим. Он в чёрной тени, но среди живых. А она в белой кроличьей шубе, но среди мёртвых, – хмурил уставшие брови мужчина.

Шарлатанке по имени Биннет Тирэлл Родион не верил, но неприятное чувство прочно засело в груди. Ничего не ведая о письмах, она вполне отчетливо описала возможную или уже случившуюся беду. При этом Ридалаг жив, что вполне сходится с последним его письмом.