Тысяча уловок Вилли Тирэлл

Маленький усатый мальчик… усатый ровно потому, что в статусе секретаря она считала важным добавить себе солидности и для того рисовала усы… вырос в высокую девушку, худую, цепкую, с длинной шеей и тонкими кистями рук. Волосы с платиновыми выгоревшими подпалинами заплетены в сложную прическу. У неё подвижное лицо, высокие скулы, большой рот, готовый в любой момент растянуться в невероятно озорную девичью улыбку от уха до уха, показывая свету жемчужины ровных красивых зубов. Серые глаза светились шалостью и детской влюбленностью.

– Родик, ты вводишь меня в краску. Я тоже очень рада. Наконец мы поженимся.

– Вилли, сразу оговорюсь, с меня самый дорогой подарок на свадьбу, – ликовал Принц. – Назови любое желание, и я брошусь исполнять его, как добрый фей. Или может быть, у тебя с твоим женихом уже общие желания?

– С каким женихом? – насторожилась девушка.

– В смысле? – насторожился Родион. – С тем, за кого ты скоропостижно и при моём активном содействии выходишь замуж.

– Ха, выхожу то я замуж за тебя, – отмахнулась она.

 – Как договаривались.

Родион, словно от удара в солнечное сплетение, на минуту лишился дыхания.

– А как мы договаривались? – тихо прохрипел он.

– Ты сказал, чтобы я ехала домой и растила грудь к замужеству, – охотно напомнила та.

– И?

– И вот, – девушка гордо выпятила грудь.

– И вот, что? Где? – запаниковал Принц.

– Роди, внимательно, – наставительно и громко произнесла она. – Это ниже шеи и выше талии. Смотри, предвкушай, готовься. Свадьба через неделю.

Я согласна. Платье хочу красное, я всё продумала. Гостей много. Насчёт невестиного выкупа: папа нейтрализован, я учла твою бережливость. Брачная ночь только после жреца, я девственница.

– Вилли, – нервно сглотнул «жених» и в отчаянии посмотрел на двери спальни. – Всё верно, так я и сказал. Посему собирайся, возвращайся домой и продолжай растить грудь.

Родион подскочил к девушке, схватил её за локоть и с силой толкнул вон из гостиной. В этот момент двери спальни распахнулись, и оттуда, ведомая женской ревностью, вырвалась черноволосая Кочевница.

Первой путь ей преградила Скотина. Пока девочки сошлись в глухом недопонимании, Родион приставил к дверям гостиной с одной стороны Тибеля, с другой стороны встал сам, и принял на себя удар стихии по имени Вилетта.

– Что? – вопила княжна Тирэлл. – То есть, в спальне кто-то есть? Это та самая Дикарка? И это накануне нашей свадьбы?

– Вилли, Вилли, – сдерживал он вибрирующие от напора двери гостиной.