Тайна княжеского наследства

Декорации тоже были изготовлены своими руками. По правде говоря, от Шекспира там уже ничего не осталось, кроме разве что имен. Так Лиза играла роль Геро, невинно оклеветанной молодой девушки.

Отыграв свою сцену, Лиза ушла за кулисы и вдруг спохватилась, что не хватает пояса на ее платье. Он остался в дортуаре. Она прикинула, что успеет сбегать за ним до начала следующей своей сцены.

Нужно было пробежать по коридору и подняться по лестнице на третий этаж. Пояс она нашла быстро и понеслась обратно, на бегу прикрепляя его на платье.

Спрыгивая с нижних ступенек лестницы, она споткнулась и полетела вниз, прямо на стоящего там офицера, который довольно ловко ее подхватил.

– Осторожнее, барышня! Так и расшибиться недолго! – произнес он.

Девушка подняла голову – это был Николай. Кажется, он тоже ее узнал.

– Ах, здравствуйте, сударыня. Как вы поживаете?

Книксен. Попытка что-то сказать, но голос не слушался.

– Вы спешите на сцену, – догадался он, заметив ее костюм. – Спектакль уже идет, а я, увы, опоздал.

Позвольте, я провожу вас.

Они прошли по коридору и вскоре оказались у двери, в которую торопилась войти девушка.

– Могу я узнать ваше имя, сударыня?

– Меня зовут Лиза. Елизавета Александровна Лазарева.

– Благодарю вас, Елизавета Александровна! Был очень рад встрече.

Великий князь поклонился, а Лиза нырнула в закулисье, проклиная себя за робость.

Глава пятая. О концертах в Павловском вокзале

– Я настаиваю, уважаемая Екатерина Владимировна!

– Воля ваша, Александр Васильич! Но я все же очень прошу вас не торопиться и хорошенько обдумать ваше решение.

Прервать образование девочки сейчас я считаю неразумным. Всего один год остался до окончания курса! И за это время она могла бы многое еще приобрести, будучи прилежной ученицей. Она делает большие успехи в домоводстве и рисовании.

– Вот именно! В самых ненужных, на мой взгляд, предметах. Я желал бы, чтобы моя дочь больше читала, имела свое суждение обо всем.

Она должна больше заниматься совершенствованием своего характера. Быть честной, открытой добру и правде.

– Все это весьма похвально! Но помилуйте, батюшка, ей предстоит жить в реальном мире. Она должна приносить пользу родным и близким. Она должна уметь себя вести в обществе!

– Да, и это тоже.

Александр Васильевич Лазарев умолк.

Разговор этот проходил в кабинете начальницы Екатерининского института через несколько дней после описанных событий.