О клиросе и не только. Несерьезные рассказы

Отец Сергий принимает экзамен у священников на заочном отделении; молодой батюшка очень толково отвечает на вопросы, и, не глядя на него, отец Сергий ставит в зачетку «пять». И вдруг слышит:

– Вы меня не узнаёте? – Это был тот самый паренек, который плакал у мощей преподобного.

Муж нашей певчей Саша был алтарником. Сейчас он – отец Александр, настоятель большого храма в Щелкове. Саша со смехом рассказывал, как он начинал свое служение. В Гребневе тогда служил отец Дмитрий Дудко – недолго, его арестовали, – а Саша был духовным чадом отца Дмитрия.

Приходя в алтарь, Саша, вместо того чтобы помогать священнику, «устремлял очи на небо» и углублялся в молитву. Сначала отец Дмитрий не делал Саше замечаний, но наконец, не выдержав, попросил: «Саша! Ты так усердно молишься, помолись, пожалуйста, и для меня, попроси, чтобы кадило перелетело ко мне по воздуху!»

Когда я стою на нашем Митрофаньевском клиросе и священник выходит с Чашей, читает положенные молитвы, я часто вспоминаю тогдашнего настоятеля гребневского храма отца Михаила.

Когда он выходил причащать, то всегда говорил так:

– Подходя к Чаше, не креститеся, дабы не толкануть Святую Чашу.

Я вспоминаю это «не толкануть», и сразу вспоминается другое, разное, гребневское…

За пение в хоре мы получали деньги, и немалые по тем временам. Но, зная, что я работаю в школе и не обременена семьей, регент платила мне по-разному: то десять рублей, то двадцать. В то время в деньгах я не нуждалась, но каждую литургию неотступно мучилась вопросом: сколько мне сегодня заплатят, десять рублей или двадцать?

Отец Аркадий очень быстро решил мою проблему:

– Знаешь, Ниночка, – отец Аркадий всегда говорил очень ласково, но мог быть очень строгим, – когда тебе заплатят двадцать рублей, ты лишние десять отдай в храм, как пожертвование, тебе полегчает, вот увидишь! – И правда, все как рукой сняло.

Лето. Певчие разбрелись по усадьбе, в которой стоит храм. Мы ждем венчание, но брачующиеся все не едут. Навстречу мне идет отец Аркадий и очень радостно сообщает:

– Все в порядке, Нин! Они не приедут, но мы их повенчаем заочно!

– Заочно? – Я ошарашенно смотрю на батюшку.

– Ну как же ты не понимаешь? Мы ведь отпеваем заочно, а сейчас повенчаем заочно! – Тогда так непривычно было, что священник тоже может шутить.

Говорить об отце Аркадии и не вспомнить, не вздохнуть о матушке Соне…

Когда она умерла, многие, кто молился о ней, видели ее во сне. А моей подружке матушка Соня не приснилась ни разу.