О клиросе и не только. Несерьезные рассказы

О клиросе и не только. Несерьезные рассказы

Нина П. Костюкова

Рассказы Нины Костюковой – живые, забавные, трогательные истории из жизни клироса, прихода, об известных московских священниках и о людях, пришедших в Церковь в 80-е и 90-е, о детях и о том, как непросто привести их к Богу.

Нина Костюкова

О клиросе и не только. Несерьезные рассказы

© ООО ТД «Никея», 2019

© Костюкова Н.П., 2019

Алтуфьевский клирос

Когда я впервые в жизни разговаривала с отцом Дмитрием Смирновым, то нагло заявила ему: «Между прочим, я хорошо пою!» Батюшка посмотрел сверху вниз на мою щуплую фигуру и ответил: «Что-то не верится!»

Забегая вперед, скажу, что действительно, когда я стала ходить в храм, сразу начала болеть и красивый сильный голос мой пропал.

Впервые я увидела отца Дмитрия в алтуфьевском Крестовоздвиженском храме в мае 1984 года, в день именин. В конце литургии его вышел поздравлять старенький дьякон, говоривший с трудом и не очень внятно, и меня поразило, как именинник ему сочувствовал, сопереживал.

После службы мы с батюшкой сели во дворе на лавочку и долго разговаривали.

С тех пор прошло много лет, сколько было исповедей и разговоров… Прочла, что когда Анна Ахматова была увлечена одним замечательным человеком, она посвящала ему стихи: «Вы мой светлый слушатель темных бредней», а когда отношения были разорваны, в новой редакции «светлый слушатель» превратился в «темного слушателя светлых бредней». Когда я стою в очереди на исповедь к батюшке, мне не надо задумываться и вопрошать себя: я точно знаю, кто «светлый слушатель», а у кого «темные бредни».

На клирос отец Дмитрий поставил меня сразу. Хор был любительский, левый, все чада отца Дмитрия. Регентовала и обучала нас очень серьезная тогда еще просто Таня, не Татьяна Павловна, как мы теперь ее называем. Все безоговорочно ее уважали, почти как батюшку. Даже имея за плечами музыкальное училище (а я тогда училась в институте), все равно было трудно разобраться в новых для меня церковных напевах. Кроме того, у меня все время на клиросе кружилась голова.

Я жила очень далеко от алтуфьевского храма, дорога в один конец занимала с пересадками два с половиной часа, приходилось рано вставать, а ехала я на службу натощак. Работала в музыкальной школе и училась по вечерам в институте. Конечно, уставала. Один раз упала прямо в хор, который в это время пел: «Господи, помилуй». И хор спел это прошение глиссандо, то есть плавно заскользил от верхнего звука до самого нижнего.