Преданные души. Рассказы

У Азы челюсти сводило от желания перекусить крысиные шейные позвонки, но она ничем не выдала своего желания, а продолжала равнодушно смотреть в злобно горящие глазки. Видимо, крыса решила, что Аза совершенно безобидное существо и, больше не опасаясь её, полезла прямо в миску с водой. В этот же самый момент раздался тонкий крик одного из животных в клетке. Кричало маленькое существо, вложив в этот звук столько страха и боли! И этот крик, и эта наглая крыса, сунувшая морду в воду, словно пробудили в Азе задремавший от обиды инстинкт собаки-крысолова.

Одним прыжком и одним сильным сжатием челюсти она разделалась с крысой, подобравшейся к её воде. Потом она бросилась к другой ближайшей крысе, и та тоже не успела увернуться от собачьих зубов. А потом началась невообразимая охота! Аза бросалась то на одну крысу, то на другую, и они не успевали ничего сообразить, как эта небольшая собака смыкала зубы на их позвонках. Аза уже не рассуждала, она действовала! В ушах стоял визг испуганных тварей и хруст ломающихся косточек…

– Вот это да! – присвистнул утром «тяжёлый сапог», войдя в сарай.

Возле входной двери, аккуратно сложенные друг к дружке, лежали чуть больше десятка дохлых крыс.

– Весёлая у тебя была ночка! – сказал он, обращаясь к Азе.

Та лежала в углу сарая и нехотя поднялась при виде «тяжёлого сапога».

– Свою миску с едой ты честно заслужила! – сказал «тяжёлый сапог», подходя к Азе близко и отстёгивая длинную цепочку, на которой сидела собака, от крепежа в стене.

Аза подумала, что её отпускают и бросилась к открытой двери выхода, но «тяжёлый сапог» рывком одёрнул её обратно.

– Куда это ты собралась? – недовольным тоном спросил он. – Бежать надумала? Не выйдет, голубушка! Сейчас я тебя отведу туда, где ты будешь находиться днём, а на ночь я буду приводить тебя сюда.

Крепко держа цепочку в руке, «тяжёлый сапог» вывел Азу наружу из сарая. Аза с любопытством оглядывалась по сторонам и внюхивалась в совершенно новые запахи, окружающие её.

Она находилась в огромном дворе раз в двадцать больше, чем двор у Надежды. Вся территория была огорожена высоким глухим забором. В дальнем углу возвышался большой хозяйский дом. Недалеко от дома в просторном вольере металась, захлёбываясь от злобного лая на Азу, большая кавказская овчарка.

– Молчать, Джесс! – громко крикнул овчарке «тяжёлый сапог», но собака не успокаивалась, она прыгала передними лапами на решётку вольера и продолжала свирепо лаять.