Говорящая с призраками. Дитя Ноктурны

Приподнялась на руках. Солнце было ярким, но она не ощущала жары. Не пахла земля, не пахла лаванда вокруг. Она провела рукой по головкам цветков: ничего.

Настя была одна посреди бесконечного лавандового поля. Вдруг вспомнив, судорожно разжала руку: кулон был на месте, впечатался в ладонь, оставив багровые следы. Она собралась с силами и повесила его на шею. Попытки вызвать демона только усиливали боль во всем теле. Что они с ней сделали? Где она?

Настя боялась и думать о том, что Михаил каким-то образом оборвал ее связь с графом Виттури.

Что лишил ее способности брать силу из природы. Было ощущение, что она обнажена и беззащитна. Лавандовое море вокруг взволновалось, но она не чувствовала ветра. Настя заплакала, уткнув голову в колени. Еще никогда она не воспринимала себя такой одинокой.

Голос архангела раздался над ней так неожиданно, что она вздрогнула от страха. Подняв голову, увидела Михаила и от ненависти к нему сжала кулаки.

– Ты будешь делать то, что я прикажу тебе! – холодно приказал он.

– Никогда! – из последних сил крикнула она.

– Тогда ты останешься здесь навсегда. Подумай. Я вернусь завтра.

Архангел исчез. Настя долго сидела на земле, согнувшись, глядя в одну точку. Потом встала, снова села. Сил не было ни на что. Казалось, лавандовое поле питается ее силами, потому что чем больше она проводила времени на нем, тем слабее была. Вскоре Настя легла на землю, мечтая о том, чтобы уснуть и никогда не просыпаться. Одиночество было громоздким, огромным, оно давило на нее, как пресс, голова была тяжелой.

Ее разбудил голос Михаила.

– Ты будешь делать то, что я прикажу тебе. Тогда мы спасем мир.

Спасем мир! Если бы она могла, то рассмеялась бы. Но сознание уже мутилось, оставалось только еле разлепить пересохшие губы, чтобы ответить, не открывая глаз, едва слышно:

– Нет!

– Я вернусь еще через сутки. И это будет последний раз.

И снова безмолвие мира, который пожирал ее, уничтожал.

Убивал.

Бодрящий холод от металла, прижатого к щеке, вырвал Настю из темноты. Чьи-то пальцы, смоченные в воде, коснулись ее потрескавшихся губ, увлажнили их, и неизвестный голос мелодично произнес:

– Пей, Анастасия.

И горлышко фляги прижалось к ее губам. Настя жадно глотала воду. Такую сладкую, такую прохладную. Ничего не было вкуснее. И силы стали возвращаться. Она еле разлепила глаза.

Не сразу она узнала склонившегося над ней парня.