Охота на Лань. История одной одержимости

Валентин втиснулся между ними, разъединив их руки, и средний брат со смехом уступил младшему.

– Итак, сестрица, выбирай, Стрела или Резвый?

– Стрела.

– Бери Резвого, сестрица, Стрела после вчерашнего прихрамывала.

– Ты сегодня со мной в паре?

– Как всегда.

Они перекидывались короткими, отрывочными фразами, но могли бы и молчать, как шутили братья, ведь между Джованной и Валентином с детства возникла крепкая связь, такая, что развести их не представлялось возможным: казалось, для этого придется разрезать между ними воздух, который тут же закровоточит и наполнится болью.

Эти двое не мыслили ни одной проказы один без другого, ни одного приключения друг без друга. Такой тесной была их дружба, что вне семьи Альба она казалась странной. Между ними был всего год разницы. Брат и сестра потянулись друг к другу сразу, как только родилась Джованна. Более непохожих младенцев было сложно представить: молочно-белая девочка с рыжими прядками волос на макушке и годовалый карапуз, загорелый, с темными глазами и черными кудрями, который вечно просился к ней в колыбель.

Один без другого они устаивали истерики и плач, умолкая только когда уставшая кормилица вновь соединяла их. Когда Джованна пошла, Валентин водил ее повсюду, ужасно гордый и счастливый. Их дружный смех раздавался по всему дому, и, глядя на неуклюже качающуюся Джованну и Валентина, пытающегося ее оградить от острых углов, взрослые невольно вздыхали, желая и себе в жизни такой поддержки.

Джованна повторяла все проказы Валентина, училась вместе с ним, а он точил оружие или зубрил латынь у ее ног, пока она, высунув язык от усердия, пыталась учиться вышиванию. Они вдвоем пропадали на конюшне, вдвоем освоили верховую езду, вдвоем учились владению оружием. Разделить их было невозможно, как ни пытались. В конце концов все просто приняли их отношения как должное, ведь, как сказал отец-исповедник семьи Альба, «нет такой силы, чтобы могла разделить две души, если их соединили на небесах».

В ответ на жалобы отца отец-исповедник говорил: «Пути Господа неисповедимы. И нам неизвестно, почему Он наделил их такой тесной любовью. Но такие чувства, если они чисты и невинны, не нам ломать».

Комнаты их находились рядом, и они до глубокой ночи могли перестукиваться одним им известным кодом. В итоге даже кровати пришлось сдвинуть к одной стене, потому что Джованна простывала, пока стояла босая ночью во время переговоров.