Охота на Лань. История одной одержимости

Или ей почудилось? Почему никак не удавалось определить его, почему все мужчины были так понятны, а этот представлял собой химеру, которая менялась в зависимости от ее чувств? Не она ли сама вдохнула в образ графа эту таинственность, опасность и яркий ум? не навыдумывала ли все на пустом месте… И может, не он был это вовсе. А ей бы хотелось, чтобы был он. Она накручивала на кисть золотой пояс, натягивала с силой, потом отпускала и повторяла снова. Может, так она себя сама то пугает, то отпускает? а не граф?

– Что ж, если вы всем довольны, что же привело вас сюда сегодня?

– Это вовсе не деловое предложение, поэтому я позволил себе прийти раньше срока.

Скорее, речь пойдет о более личном деле.

Граф делла Мирандола опустил взгляд и стал похож на наказанного школяра.

– О личном деле? Хотите ли поговорить со мной наедине?

– Как вы пожелаете, но ваша семья мне нравится, и просьба моя, возможно, касается всех вас, – тут он поднял взгляд и посмотрел на каждого по очереди. – У меня было время узнать вас всех ближе.

Несмотря на те слухи, что ходят по городу, несмотря на проповеди фра Савонаролы, я знаю, что дети ваши, мессер Альба, прекрасны и чисты. Умны и образованны. Вы – настоящая семья, любящая и верная. Увы, моя семья так далеко от меня, что я скучаю по семейному теплу. Потому-то и решил вести дела с вами. Но… вынужден признать, что единожды упавшее на благодатную почву семя пустило корни так глубоко, что не только тепло солнечных лучей вашей семьи привело меня сюда сегодня, но и любовь, что расцвела в душе.

Сердце болезненно сжалось, и Джованна замерла. Граф делла Мирандола был прекрасен в своем смирении и признавался так искренно, что даже насмешливый Лоренцо остолбенел. Видеть своими глазами, как светило философии, гений и самый умный человек современности опускается на колено перед отцом, чтобы просить руки его сестры… Его сестры! Лоренцо переводил взгляд то на отца, то на графа.

– Граф, прежде чем вы попросите руки моей дочери, я вынужден отказать вам, потому что она помолвлена, – мягко остановил его синьор Альба.

Граф побледнел, опустил взгляд, сжал руки в кулаки и снова поднял голову.

– Я не знал. Я узнавал повсюду, я думал…

– Это еще не оглашено, но мы уже обговорили все с семьей ее будущего жениха.

– Прошу вас, мессер Альба… будьте милосердны, подумайте, возможно, вы все-таки поменяете решение, – он повернулся к Джованне. – Прошу, госпожа…

Джованне хотелось плакать.