Последний рыцарь короля

Я была польщена таким вниманием. Видимо, сцена несостоявшегося изнасилования однокурсницы произвела на Вадика впечатление. Так и оказалось, только несколько иначе, чем я предполагала. Едва мы втроем уселись за стол, а Николетта, шумно ворча по-итальянски, убрала остатки апельсиновой бойни, Вадик произнес:

– Знаешь, а ты, когда Висконти и герцога разнимала, была похожа на картину, с этими, как их, самаритянками…

– Сабинянками, – поправила Катя.

– Ну да, теми, что римлян со своими мужьями разнимали, принеся детей на поле боя.

Там такая блондинка в центре картины стоит, раскинув руками, полуголая, так вот…

– Можешь не продолжать, – вздохнула я. Он был неисправим! Даже после такого стресса при разговоре с ним хотелось смеяться.

– Я только хотел сказать, ты совсем неплохо смотрелась! – в глазах Вадика искрился смех, хоть он и старался казаться серьезным.

– Дай мне слово, что больше не останешься дома одна, – сказала Катя. – Ты вечно находишь приключения…

– Да будете просить – одна не останусь! – решительно сказала я.

На следующий день я сходила к отцу Джакомо, рассказала ему о нападении Висконти и наконец убедила его в необходимости развода. Теперь меня ждал долгий и мучительный процесс, а ведь нужно было торопиться: со дня на день все должны были отплыть в Египет, шли последние приготовления. По всему острову разбирали ранее сложенные на берегах бочки с вином, поставленные друг на друга, и их было так много, что издалека эти склады напоминали здания. Когда мы гуляли по окрестностям города, то замечали на полях словно нарочно сделанные горки с росшей на них густой травой.

Это оказались припасы ячменя и пшеницы, которые насыпали на поля, накапливая королевский резерв. Со временем от дождя, долго поливавшего зерно, оно проросло, и видна была только зеленая трава. Теперь, когда его собрались везти в Египет, с этих гор снимали верхнюю корку с зеленой травой, и пшеница и ячмень оказались такими свежими, будто их недавно обмолотили. Король готовился к походу несколько лет, основательно запасаясь средствами и провиантом.

– Она была извращенкой! – сделала вывод Катя, когда я поведала ей о словах Висконти, что до сих пор звенели в ушах: «Она всегда любила, когда я был жесток с ней». Про совпадение легенды с отшельником я просто не могла рассказать друзьям. У меня на сердце скребли кошки от всей этой истории с близнецами. Не хватало еще, чтобы и ребятам все это показалось таким же странным и подозрительным, как и мне.