Последний рыцарь короля

Мы как раз проделывали такой финт, когда, проходя мимо каюты Герцога, я знаком остановила своих друзей, и мы прислушались к разговору за дверью. Герцог, как и тогда, когда я впервые подслушала его, разговаривал с кем-то на немецком, и мы озадаченно переглянулись: на корабле он ни с кем не водил дружбу, кроме Анвуайе, конечно, но этот безумец на немецком не говорил. Мы стояли, затаив дыхание, и пытались понять по отдельным словам смысл разговора. До нас долетали имена: «донна Анна», «Катрин», «Вильям» – речь определенно шла о нас.

И тут – а может, мне это почудилось? – до меня долетело имя «Ольга», оно прозвучало внезапно, и я уже хотела попробовать подсмотреть, но Вадик опередил меня и, смело повернув ручку двери, вошел в каюту. Вслед за ним вошли и мы с Катей. Герцог стоял около кресла, повернутого к нам спинкой, облокотившись на него правой рукой и поигрывая тростью в левой. Он, казалось, ждал нас и улыбался, разглядывая наши встревоженные и любопытные лица. Мы оглядели комнату: она была пуста.

– Итак, – сказал Герцог, словно разговаривая сам с собой, – я оказался прав, и мои любопытные друзья подслушивали за дверью, – предупредив наши протесты и оправдания, он продолжил: – Вы очень разочаровываете меня своим недоверием и подозрительностью, а ваше вторжение в каюту и вовсе представляется отсутствием всякой воспитанности. И чему я только учил вас все это время?

Он тяжело вздохнул.

– Нам показалось, что вы разговариваете с кем-то о нас, – попыталась оправдаться Катя.

 – Нам стало подозрительно, и мы лишь хотели убедиться…

– Мы ведь строим отношения на полном доверии, не так ли? Помните, в самом начале мы договорились, что вы доверяете мне, а я доверяю вам, вы исполняете строго все мои указания, а я возвращаю вас в Москву XXI века. Почему вдруг такое недоверие? Может, у меня привычка говорить с самим собой наедине?

Но Герцог лишь казался разгневанным и сердитым. В глубине его ничего не выражающих голубых глаз плескались лукавство и смех.

– Вы ведь вовсе не сердитесь на нас? – спросила я несмело, и мои друзья удивленно на меня уставились.

– В самом деле? – нахмурил он брови, и его глаза еще больше заискрились, но теперь я не была уверена, что там блестел смех, а не сарказм. – Вы так уверены, донна? Должен вам сказать, что вы разочаровали меня больше всех. Вы бы предпочли подслушать и подсмотреть, в то время как Вильям решил сыграть в открытую.