Последний рыцарь короля

В тот вечер он смотрел на меня, молчаливо сидя рядом со своим другом, а я чувствовала себя неловкой и неуклюжей под его внимательным взглядом. Мне казалось, он ждет какого-то неверного шага, неправильного движения, потому что подозревал, что я не донна Анна.

Катя подсела к нему, попыталась отвлечь, и он потихоньку увлекся разговором, и теперь уже я молча созерцала всех их, сидя в углу и ожидая, когда герцог уйдет.

Донна Анна была печальна, и герцог чувствовал, что причиной этому является он сам, но не видеть ее не мог.

Она казалась совершенно другой, и он все пытался разгадать ее тайну, внимательно наблюдая за ней. Это была и она, и не она одновременно, и он с волнением следил за каждым движением, за каждым взглядом и понимал, что донна очень изменилась и уже не похожа на ту, что он любил когда-то. Но лицо ее, смех, грустный блеск в глазах, противореча всему, кричали о том, что это Анна. И он метался между образами этих двух женщин, одну из которых он знал, а другую нет. И постепенно знакомая незнакомка затмила в его душе любовь к прежней донне Анне, и то, что в этой женщине прежде казалось ему недостатком, теперь даже нравилось. Она стала более свободной в общении, не столь надменной, как прежде, хотя с ним вела себя, как и раньше, холодно. Однажды он услышал о ее желании расстаться с мужем, и неясная надежда, которой он не знал определения, смутила его. Он хотел приручить ее к себе заново и вскоре осмелился появиться у нее без де ла Марша, потом сдружился с Вильямом – супругом близкой подруги донны Анны Катрин, к которой он также привязался, поскольку видел, что она всячески пытается облегчить его общение с донной. Анна по-прежнему держала его на расстоянии, и через стену, что она выстроила между ними, перебраться было нелегко. Но он был полон желания быть с нею рядом хотя бы в качестве друга, а трудности его никогда не пугали.

Де ла Марш все реже появлялся у нас, поскольку на него была возложена обязанность контроля за сбором кораблей в порту Лимассола, и он носился по всему побережью Кипра.

Вадик иногда сопровождал его, к большому неудовольствию Августа. Однажды он собрал нас у себя и прочитал лекцию о том, что мы можем вернуться в Москву только в том количестве, в каком отправились в путешествие по времени: если что-то случится с одним из нас, остальные останутся навсегда в XIII веке и пути назад не будет. Мы пообещали не расставаться надолго и не терять друг друга из виду.