Переливы тёмно-фиолетовой души

К чему он это сказал?

– Ты про тех карточных увальней?

– Я говорю о людях, что бросили тебя.

– Они не бросали меня! Они мои друзья.

– Будь они твоими друзьями, стали бы они втягивать тебя в такое дело?

Нет, что он такое говорит. Им же нужна была моя помощь. Он не прав!

– Скажи вслух.

Опять он заметил, но я не позволю говорить ему так о моих друзьях.

– Ты не знаешь их.

– Я знаю людей, этого достаточно.

Каждое слово пропитано ненавистью. И здесь даже не надо гадать, как он относится к людям.

– Тогда надо было раньше приходит, чтобы этого не случилось. – Перевожу стрелки на него, чтобы хоть как-то убрать мрачное выражение с его лица.

– Но ты отлично справлялась. Я решил не вмешиваться.

– Я так и знала, что ты всё видел – слишком эффектно появился.

– Как обычно.

Он явно не понимает о чём я.

– Не важно, но я до сих пор не могу привыкнуть к тому, как ты неожиданно и непонятно откуда возникаешь.

Уголки губ слегка дёргаются, но не собираются тратить усилие на объяснение.

– Так ты не расскажешь, как ты это делаешь?

Пора хоть что-то выпытать у него, иначе сам он не расскажет.

– Тебе незачем это знать.

– Так ты мне совсем не собираешься ничего рассказывать?

– Именно.

Ага, сейчас, разбежался! Я заставлю тебя выложить всё о себе, или я буду не я, если не докопаюсь до сути. Но для начала надо его задобрить.

– Как я могу тебя отблагодарить за своё спасение?

– Ты уже сделала это.

– Как? Когда?

– Вчера утром.

Я уже надеялась, что не возникнет такой щекотливой ситуации.

– Я думала, ты ничего не разглядел! – Я машинально перетягиваю куртку на груди.

– Мои глаза удостоились лишь открытых плеч, что застали меня врасплох.

Прозвучало совсем равнодушно, но его голос заставил жар пробежаться по всему телу. Так та реакция была вовсе не ярость…

Я спотыкаюсь. Ноги заплелись на ровном месте, и сейчас я встречусь лицом к лицу с асфальтом. Но рука обхватывает меня вокруг талии, и вот я уже стою вертикально относительно земли.

– Зачем ты так сказал?

Спрашиваю я мгновение спустя, когда жар от его убранной руки становится почти не ощутим. Я не могу поднять раскрасневшегося лица и рассматриваю свои шнурки серых кед. Но он молчит. Наверняка сейчас ухмыляется, что вновь заставил меня смутиться. Но даже на такое лицо я готова любоваться вечно. Я хочу посмотреть на этот невообразимый океан лиловых красок.