Переливы тёмно-фиолетовой души

Но сейчас совсем на миг мне чудится что-то третье.

Проходит секунда, и я уже стою. И не успеваю разглядеть что-либо, как снова припадаю к полу – колени подогнулись, и расслабившееся тело не выдерживает веса пакета.

– Ты не представляешь, как я зол.

Голос Дейтевиана на самом деле грозный, и в нём ни капельки не слышится даже насмешки.

– Почему?

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на лицо, может хоть оно выражает иное отношение. Но его суровость и пронзительный тёмно-фиолетовый взгляд просто раздавливает моё предположение.

– Спасибо!

С опозданием кричу я вслед, но Дейтевиан исчезает раньше, чем моя благодарность могла бы достигнуть его ушей. Снова толком ничего не сказал, и я всё отчётливее замечаю его отторжение от меня.

Веста уже собиралась отругать меня за мою нерасторопность, но видимо заметив далёкий и растерянный вид, решила повременить с выговором. А я всё думаю, как бы узнать, в чём дело при этом, не разозлив его. Моё нетерпение проявляется в суетливости, из-за чего всё стало вываливаться из рук с большей частотой.

Но сегодня меня точно не отпустят раньше, тем более неделя только началась, народ нехотя просыпается и всё прибывает и прибывает.

Долгий травмоопасный рабочий день подходит к концу. Мне хочется поскорее уйти, но я продолжаю перекладывать товар с места на место – это значит, я всё-таки боюсь увидеть его, точнее его дикое пугающее выражение лица. Но сегодня все стараются избавиться от моего невезения поскорее и, выпроводив меня из магазина, Веста идёт собирать разбросанные резиновые мячики.

Пора завязывать распускать сопли, и уже начать учиться пользоваться «сокрытой во мне силой», а то иди и гадай: он невидим и где-то поблизости, или я просто самонадеянно полагаю, что он всегда рядом. И всё же появился он в магазине вовремя, иначе меня можно было бы собирать по кусочкам. Следовательно, он видел, как я падала, и возможно сейчас он тоже скрытно наблюдает за мной. Как бы это выяснить?

Я перехожу дорогу, но уже ступая на пешеходный переход, понимаю, что забыла что-то сделать.

Гудок оглушает слева, испуг пронзает окоченением и не даёт мне сдвинуться с места. Но меня оттягивает назад и машина проносится в паре сантиметров от взметнувшихся ног кверху.

– Ты специально это делаешь?

Яростный голос выводит меня из состояния критического анабиоза. И я осознаю, что стою не на проезжей части, а моя футболка задралась от того, что её мёртвой хваткой потянули за воротник.