Переливы тёмно-фиолетовой души

Краем глаза я замечаю что-то чёрное слева от меня, а когда щеке становится щекотно, я понимаю, что это волосы спадают с его головы.

Мне страшно, и я ничего не могу сделать! Я зажмуриваю глаза в надежде, что всё это исчезнет, и когда я включу свет, то все монстры разбегутся.

Я замираю. От подбородка по щеке и до самого виска движется тёплое и влажное.

А-А-А! Он ещё и извращенец! Он облизывает меня!!!

Я снова начинаю выворачиваться, вместо крика мычать и слышу его выдох с усмешкой. Теперь я начинаю злиться из-за того, что он наслаждается этим.

Я с трудом могу дышать: мой нос может вдыхать лишь только одной половинкой, а на грудную клетку надавили всем весом. Видимо заметив мои попытки сделать глубокий вдох, маньяк приспускает руку с лица. Я втягиваю воздух всей мощностью своих дыхательных путей. Свежий аромат влажной травы заполняет мои лёгкие, но вместе с тем другой запах впивается мне в нос. Отдаёт металлом и, кажется, кровью. Становится совсем не по себе. Паника вновь обуревает мозг. Теперь я дышу ещё чаще, громче и глубже.

Его лицо по-прежнему слева, и я не могу ничего разглядеть. Я чувствую, как приподнимается его грудь. Он тоже стал глубже дышать. Кажется, он нюхает меня. Ужас! Я не могу больше!

Я вздрагиваю. Его свободная правая рука впивается в моё бедро. Его пальцы поднимаются всё ваше, а сжимают ещё сильнее. Его хватка обжигает мою обнажённую ногу.

Надо было надеть штаны, а не шорты, да ещё и короткие. Как я могу думать о таких мелочах в угрожающей моей чести ситуации? Соображай лучше как выбраться!

Ноге теперь не так жарко, джинсовая ткань хоть как-то отгораживает меня от его лап.

О нет, его рука теперь движется к животу. Пальцы хватаются за край рубашки и начинают медленно задирать её вверх, а потом и вовсе проникать под тонкий слой одежды.

Похоже, он совсем не торопится и даже не беспокоится, что его могут застукать. Хотя разве сейчас кто-то кинется на помощь.

Ой! Совсем горячо, живот словно расплавляется под его ладонью!

Рывок. И слышу звон.

Это металлическая пуговица оторвалась от ткани, и теперь ничего не мешает ему сделать отвратительные вещи.

– М-м-м.

Его голос звучит насмешливо и похотливо. К горлу подкатывает отвращение.

«Нет! Нет, не смей!» – Кричу я, а наружу вырывается лишь нечёткое мычание.

Отпусти! Не надо!

Не оставляя попыток освободиться, я вдруг чувствую лёгкость, а руки и ноги распадаются в разные стороны. Ещё мгновение я лежу, распластавшись на помятой лужайке.