Орден Крона. Армия свободы

– И это привлечет в Орден новых людей для будущей войны, – продолжила я вместо него предсказывать очевидные последствия. – Подарит квертиндцам надежду на победу и веру в лучшее, свободное будущее. Всё, как вы и говорили. Так?

– Всё так, – согласился Демиург, но радости по этому поводу не явил. – Свободный Квертинд. Новые правила.

– Свободные квертиндцы, – невольно поправила я, вспомнив вчерашний вечер. Поймала удивлённый взгляд собеседника и спешно оправдалась: – То есть… Конечно, Орден хочет вернуть Крона в королевство, пытается остановить разрушение и проклятие.

Но ведь мы ещё сражаемся за людей, правда? За тех, кого иверийские принуждения привели к нищете и лишениям. Эта война ведь нужна им, господин Демиург? Она изменит жизнь квертиндцев к лучшему? Сделает их счастливее?

Шквал вопросов прозвучал слишком наивно, но мне хотелось услышать подтверждение тому, что я всё делаю правильно. Что Джер ошибался, когда говорил о том, что квертиндцы не хотят свободы. Только не ценой войны.

Господин Демиург посмотрел странно, но улыбнулся.

Почему-то стало легче, хотя обычно настроение владельца театров меня не тревожило.

– Всё верно, Юна, – непонятно чему обрадовался мужчина. – Мне нравится ход твоих мыслей. Сражаться за квертиндцев, а не за Квертинд! Звучит, как новый лозунг, – он внимательно осмотрел меня и приказал: – Повернись.

– Зачем? – сразу же ощетинилась я, но всё же развернулась к нему спиной.

Ловкие пальцы причесали волосы, натянули до лёгкой боли и принялись заплетать толстую косу.

– Знак соединения должно быть видно издалека, – пояснил Демиург, перевязывая своё творение грязным шнурком. – Старайся вытягивать шею. Шагай смело, будто за тобой уже идёт многотысячная армия. Смотри прямо, но без вызова. И помни, что меня не существует для всех этих людей. На вопросы о господине Демиурге отвечай уклончиво, не подтверждая и не развеивая свою связь с создателем.

– Вы так говорите, будто мы любовники, – развернулась я, но наткнулась на совершенно серьёзный взгляд.

– Позволь квертиндцам создавать свои сказки, – он поднялся и подал мне руку. – А сказки про любовь они любят больше всего.

Я угрюмо уставилась на мужскую ладонь, всерьёз раздумывая, не укусить ли её. Так сказать, в приступе любовной страсти. Но баркас начал замедлять ход и я всё-таки поднялась, держась за пузатые бочки. Вгляделась в дверной проём, где замаячили фигуры ещё двух рыбаков – судя по пошлым ухмылкам, вполне настоящих.