Позови его по имени (Самурай)

Шумела в темноте чёрная пенящаяся вода, ветви деревьев роняли в неё хлопья цветочных лепестков.

«Хошипу…позови его по имени…»

Опершись на деревянные резные перила, девушка скорбно смотрела в заводь. Ночь обступила её душу мертвящим кольцом. Гасла надежда…Умирал… умер дух высокой чести самурайства…

«Великие неприятности ждут тебя, если ты позовёшь его по имени…»

Умер дух Сёбуро Токемады… Для чего тогда жить?..

«Слёзы твои прольются дождём, тебе не сдержать их…»

Негромкие шаги раздались в конце коридора, они медленно приближались.

Не поворачивая головы, Нази пыталась угадать, кто это. Вдруг поняла и почувствовала, как горячо и сильно забилось сердце.

Шаги замерли за её спиной.

– Эти места действительно очень красивы, – произнёс самурай Токемада. – Они напоминают мне долину моего детства. Мне жаль, что я не знал об этом раньше. Я бы чаще бывал здесь.

Нази продолжала смотреть на струящийся поток. Потом негромко сказала:

– Когда я была ещё ребёнком, каждый год ко Дню Любования Цветами мы с мамой и отцом делали из коры маленькие лодочки и устанавливали на них разноцветные фонарики.

Когда наступали сумерки, все ребятишки округи спускали свои кораблики вниз по течению потока и загадывали вслед им заветные желания. Это было необычайно красиво и трепетно! Огоньки уплывали, и струящиеся отблески их ещё долго змеились по чёрной воде. Помню, в этот вечер в садах всегда нежно и печально звучала флейта…

Самурай шагнул из темноты и встал рядом с девушкой, тоже положив на перила локти.

– Мы тоже делали с мамой фонарики, только подвешивали их на бамбуковые трости. Если не было военных действий или особых поручений Шогана, отец обычно приезжал на День Любования в отпуск. Возле нашего дома тоже протекал широкий ручей, и отец устроил над ним навесной арочный мостик. Мы стояли с мамой в сумерках на этом гулком мостике с фонариками и ждали стука копыт по дороге. Иногда он мерещился мне: так сильно билось сердце…

Он задумался и замолчал.

Так они и стояли ещё некоторое время неподвижно над чёрной струящейся лентой воды, и глянцевый атлас её, вихрясь и пенясь в ночи, не отражал в себе ничего.

***

Ранним утром, облачившись в ритуальные одежды клана Ошоби, Нази зашла в комнату отца. По сладковатому мареву ароматических благовоний, ещё наполнявшему собою воздух, она поняла, что отец уже совершил утренние молитвы. Сам Ошоби задумчиво сидел возле окна лицом к двери, поджидая дочь.