Позови его по имени (Самурай)

Песня о Сёбуро звучит во мне с детских лет, как маленький гимн! К тому же в нас, Ошоби, намешана кровь разных народов – Свидетели должны быть наднациональны, чтобы быть достаточно беспристрастными. Родилась я в Китае, но живем мы сейчас на Хонсю. Вы говорили, что нынешний Шоган подарил нам эту землю на радостях в день победы Японии над бойцом династии Кванджу. Самурай императора Сёбуро Токемада выиграл тогда свой первый поединок с корейцем Мунчхоном. Сёбуро подарил нам нашу новую родину. А через год после этого поединка у Сёбуро родился сын.

Вы не говорили мне о своих планах, но мама, думаю, знала? И после гибели Сёбуро, даже когда Шоган взял мальчика под полный свой контроль… вы не теряли надежды? И отказывали всем, кто засылал сватов к вашей дочери, не взирая на мольбы матери…

– Ты и это знала?! Нази!.. Прости меня! Но ты никогда не показывала, что кто-то может нравиться тебе…

Она отстранилась и, строго глянув в глаза отца, покачала головой.

– Мне всегда нравился только Сёбуро.

Я ведь ваша дочь по плоти и духу. Но Сёбуро мертв. И вы знаете это. Помните?

Она поднесла флейту к губам.

«Хошипу… Назови его по имени! Великие неприятности ждут тебя, если ты позовешь его по имени. Слезы твои сольются с росою, и солнечный луч поглотит их без следа. Хошипу! Позови его по имени! А пока плыви, плыви вниз по реке…»

***

Гости появились на следующий день почти одновременно. Первым пришел китаец, боец одного из горных монастырей, которого звали Нисан. Едва ли не по его следам прошествовал самурай Шогана Матэ Токемада.

Нази с удивлением поглядывала на них. Поединщики выдались как на подбор, – оба молодые парни, высокие и стройные, оба очень красивы – в духе своих народов. И всё же отличались они, как небо и земля.

Китаец был во всем светлом, точно солнечный лучик. Тонкое подвижное лицо его казалось выписанным на светлом шелке кистью изящнейшего живописца, оно всё дышало какой-то древней, утонченной и благородной красотой и в то же время – удивительной умиротворенностью и гармонией.

Глаза его сияли ровным внутренним светом, он был естественен – как солнечное утро, всплеск воды, дуновение ветра. Кем был в прошлом этот юноша, теперь было уже не узнать. Монашеское имя Нисан – «Носитель духа » – скрывало и хранило под собою тайны не менее надёжно, чем скромное одеяние его собратьев.

Самурай же был смугл, суров и преисполнен достоинством своей миссии. Его цветами явно были лиловый и чёрный.