Грезы в его власти

Глаза герцога сияли синим огнем, что, в прин-ципе, было неправильно, ведь он маг огня, а значит, его магия красная. Цвет смерти и крови. Но глаза горели отчетливым синим светом, цветом жизни.

Мужчина, не шевелясь, смотрел прямо в нашу сторону, но, казалось, не видел. Густая листва плакучих ив, укрывшая нас с Микаэлем, спускалась к самой воде. Подул ветерок и заставил многочисленные листики затрепетать. Секунду спустя маг расслабился и снова развернулся к нам спиной.

Теперь мы с Миком смогли выдохнуть и насладиться запретным зрелищем.

Маг вернулся к прерванному занятию, а именно – призыву огня. Снова развел руки в стороны, заставляя красные всполохи разбегаться по его телу, вырисовывая замысловатые узоры на коже. Спустя пару секунд все его тело полыхало, словно магический факел. Он поднял руки вверх, и в синее небо устремил-ся столб огня такой мощи, что удар магии, виденный мной в конюшне, был детским лепетом по сравнению с этим зрелищем.

Я неосознанно охнула, но этот звук затерялся за треском огня и шелестом листвы.

Оторвав взгляд от смертоносной магии, вернулась к разглядыванию мужского тела. Божественно прекрасен, подумалось мне, и судя по ярким ощущениям, все еще упирающимся мне в спину, подумалось так не только мне.

Маг закончил свой странный ритуал, и магия погас-ла, стирая следы с его кожи. Герцог потянулся, рас-правляя спину и раскинув руки, заставив моего приятеля нервно ахнуть, а меня неприязненно поежиться.

Секунду спустя мужчина наклонился к воде и, зачерпнув полные ладони, начал поливать себя.

Тут уже не выдержала я, силясь закрыть глаза и не видеть все это. Охладив кожу, маг напоследок нырнул, скрывшись под толщей воды.

– Уйдем, – прошептала я, как только герцог исчез, – уйдем скорее…

– Нет, – прошептал Мик, и тут мужчина вынырнул почти на середине, а мы снова замерли.

Вот его макушка снова скрылась под водой, и я снова попыталась заставить приятеля отступить.

– Мик!..

– Нет! – повторил он, а я плюнула.

Хуже уже быть в любом случае не могло.

Купаться его светлость закончил десять минут спустя. Неторопливо выбрался на берег и снова потянулся, чем заставил-таки меня молча ухмыльнуться. Неужели он знает, что за ним наблюдают? Все его действия были наполнены какой-то театральной пафосностью, словно герцог красовался перед невидимым соглядатаем. Я же, хоть и не могла заставить себя отвернуться или закрыть глаза, ощущала странную тоску.