На грани миров. Цитадель

– Откуда ты?.. – начала я, но тут же прикусила губу. Это же Кихиро Кариме, он знает все.

Но на этот раз парень меня удивил.

– Второй и третий маяк вернулись, сари. В состоянии сна и полного обнуления. Четвертый, думаю, не будет исключением.

Он исчез за дверью, а я снова уставилась на книгу. Закусив губу и взяв себя в руки, быстро захлопнула страницы, придавив ладонь. Взяв ее в руки, направилась к дальнему стеллажу, где в свое время я и обнаружила сей, как оказалось, ценный экспонат. Замерла перед шкафом, не сумев заставить себя вернуть ее на место.

А потому, помаявшись с минуту, сунула книгу под мышку и направилась в свою комнату. Я понимала, что ценные материалы нельзя выносить, но пока Аран не нагрянул с инспекцией, можно было еще немного полистать ее…

Закончив с вечерним туалетом, а точнее, просто умывшись в чане с прохладной водой, как обычно, замерла перед старинным зеркалом. Полюбовавшись собой, вытащила из-под груды сваленных на стул вещей книгу и завалилась на кровать. Нежно провела пальцами по обложке, украшенной выпуклым знаком ромба, поделенного пополам горизонтальной линией.

Его верхняя часть также не имела ровных границ, а представляла собой испещренный ломаными границами треугольник. Нижняя часть вмещала знак распахнутого глаза.

За долгие недели я, кажется, успела изучить каждую страницу, каждую иллюстрацию, но одна-единственная как магнитом манила меня. Я возвращалась к ней раз за разом, замирая на долгие минуты и даже часы. На картинке была изображена наша крепость на фоне уходящих в небо гор.

Залитая солнечным светом долина, люди, копошащиеся под стенами, животные, гуляющие по берегу реки.

В очередной раз вернулась к изучению неба и аккуратно провела пальцем по верхней части страницы там, где были изображены облака. Неожиданно рельеф страницы изменился, и я ощутила под пальцами что-то странное. Проведя еще раз в обратную сторону, снова почувствовала выпуклость. Наклонившись ниже, покрутив книгу и подняв страничку, стараясь посмотреть ее на просвет, поняла, что неровность – это тоже какое-то изображение, словно выдавленное с обратной стороны.

Покрутив фолиант так и эдак, стащила его с кровати и разложила на небольшом столике, что я раньше использовала как письменный. Тут же, в стаканчике, были воткнуты несколько карандашей и лежала стопка писчей бумаги. Схватив лист, я приложила его к странице и осторожно, стараясь не нажимать, заштриховала то место, где обнаружила странную находку.