На грани миров. Цитадель

 – Ты совсем того, что ли? Катись давай отсюда!

– Девушка? – вопросительные интонации в строгом голосе директора вынудили меня поднять на него глаза и четко ответить.

– Тарина Лексан, директор.

– Что? – он поджал губы и снова взглянул в бумаги. – Тарина Лексан?

– Да, директор, – кивнула я, все еще смотря на его хмурое лицо.

– Ну что же, Тарина, это досадная ошибка, но сделать мы уже ничего не можем. Двойки сформированы. Документы все готовы и исправлять их никто не будет.

– Нет, директор, я хочу остаться, – четко ответила я, не отводя от него открытого взгляда.

Говорить о том, что мне просто некуда возвращаться и негде ждать еще год, не стоило. Никто не пожалеет сироту. Нас в новом мире слишком много. Слишком.

– Директор! – возмущенно крикнул парень. – Но она же девчонка!

– Ринар Мэхор, – грозно ответил ему директор, – это не девчонка, а ваш напарник! Проявите уважение! Или вы считаете, что тот, кто смог поступить в Высшую школу своими силами, недостоин уважения? Или то, что от нее зависит, где вы проведете ближайший год, также не важно?

– Простите, директор! Безусловно, – и парень обратился ко мне: – Приношу свои извинения, Тарина Лексан.

Только после этих слов я наконец повернулась к напарнику и…

В тот день мой мир перевернулся с ног на голову.

Сейчас, торопливо шагая по темному коридору общежития, я нервно теребила в руках бумажку с посланием. Мои щеки горели, как, впрочем, и всегда, а сердце сладко трепетало.

Распахнув дверь и ворвавшись в общую комнату, я замерла буквально на пару секунд, с удивлением уставившись на собственную кровать. А там в эту самую секунду Ринар Мэхор имел Алексу Адалик. Поперхнувшись воздухом, я развернулась и выскочила из вон, громко хлопнув дверью.

– О боги, меня сейчас вырвет… – Я прижалась спиной к стене напротив двери и сползла на пол. – Почему…

Алекса Адалик была самой ненавистной мне девушкой в Высшей школе. Красивая, изящная, наследница известного рода Адалик, она купалась во всеобщем внимании и любви. Только ненавидела я ее не за это, а за то, что при всех достоинствах семьи, сама Алекса была грубой, вульгарной, недалекой и лишенной «сил» девицей.