Охота на древнего

Карл уже заканчивал вносить последние изменения в файл, когда в дверь просунулась голова Хорхе, местного уборщика из ночной смены.

– Док?.. Вы еще тут?

– Да-да, Хорхе, – отозвался Карл, таращась в экран допотопного компьютера и пытаясь окончательно разобраться с базой данных, – еще пару минут, и все.

Хорхе буркнул: «Окей, док» и снова исчез в коридоре. Карл слышал, как он удалялся, громко скрипя подошвами своих стареньких кед и волоча за собой гремящую тележку с ведрами и швабрами. Карл бросил взгляд на часы: время уже перевалило за двенадцать и нужно было быстрее отпустить парня домой.

Это у него, старика Броски, кроме Алекс, не было ни детей, ни жены, а вот нормальные люди торопились домой, к семье и горячему ужину.

Наконец, когда последнее окно на экране компьютера закрылось, Карл снял очки и устало потер переносицу. Несмотря на то что в обличье волка он видел отлично, его вторая ипостась обладала всеми присущими пожилым людям чертами. Неожиданно что-то изменилось, будто мир вокруг застыл, а в следующее мгновение из коридора послышался громкий стук, словно на пол что-то упало и покатилось.

Через секунду раздался дикий, почти нечеловеческий вопль, полный ужаса, тут же сменившийся удушающим хрипом, а затем, спустя долю секунды, все окончательно стихло.

Карл встрепенулся. Крылья его довольно крупного носа затрепетали, стараясь уловить посторонние запахи. Слух обострился настолько, что он мог расслышать, как в дальней прозекторской из старого, подтекающего крана капает вода.

Его зрачки расширились, затапливая уже ставшую огромной радужку.

Мужчина застыл и немного наклонил голову, словно огромная собака, прислушиваясь к тишине вокруг. Из коридора больше не раздавалось ни шороха, только потянуло раздражающе-сладковатым запахом крови… и смерти. Броски медленно поднялся, двигаясь совершенно бесшумно, и направился к двери, продолжая прислушиваться к малейшему скрипу. Появившиеся в первые секунды клыки заметно обозначились, приподнимая верхнюю губу, и Карл едва сдерживал рвущееся из груди рычание, все его нутро кричало о присутствии чего-то враждебного, пахнущего злобой и тленом.

Хорхе был там. Вернее то, что осталось от парня.

В том, что это именно уборщик-мексиканец, Карл не сомневался ни мгновения: в пяти метрах от лаборатории валялась голова бедняги с повисшими на шее лоскутами кожи. Все стены и даже потолок были забрызганы кровью, словно нападавший специально, почти художественно, заляпал все вокруг.