Охота на древнего

Еще только утром по центральным каналам выступал мэр, обещая сделать все возможное, чтобы отыскать преступника, а уже вечером ее поднял на ноги Джек Солье.

– Мне нужна твоя помощь, – голос детектива доносился откуда-то издалека и казался глухим, словно он прикрывал микрофон телефона ладонью. – Можешь сейчас?

– Срочно? – Алекс скривилась, понимая, что вечер, который она специально оставила свободным для долгожданного отдыха, уже окончательно испорчен.

– А у нас бывает по-другому? – серьезно произнес он.

– А-а-а, – протянула девушка, хватая с прикроватной тумбочки блокнот и раскрывая его на чистой от записей странице, – диктуй.

– Приезжай в морг. К Карлу.

– Тело уже в морге? – Алекс удивленно выгнула бровь. – А зачем тогда…

– Да. Не задерживайся.

После этого Джек отключился, так больше ничего и не объяснив, а девушка, швырнув обратно уже ненужный блокнот, а следом и телефон, вздохнула. Отдых отменялся.

И вот теперь Алекс стояла перед накрытым синей больничной материей столом и вздрагивала от одной только мысли – там, под этой чертовой простыней, был чей-то ребенок.

Только вот ее дальнейшие действия лишь подчеркивали обуревавшие девушку сомнения и поднимали рождающиеся в ее душе ужас и отчаяние, словно оседающую на дне пруда муть. Ведь некромант, по сути, возвращает душу в тело, наполняя пустую оболочку ее откликом.

Карл натянул тонкие медицинские перчатки, подошел к телу, лежащему на столе, и Алекс едва удержалась, чтобы не зажмуриться, когда пожилой мужчина отдернул синюю простыню. На секунду ей показалось, что мальчику должно быть холодно и неуютно лежать вот так, под ярким светом мощных ламп, касаясь обнаженной кожей оцинкованной поверхности стола. Но как только ее взгляд коснулся его тела и аккуратно выполненного, но при этом не менее жуткого рубца, проходящего вдоль грудной клетки, она вспоминала о том, кто перед ней.

– Его убили так же, как и других. – Карл повернул голову трупа на тонкой мальчишеской шее. – Никаких признаков травм или сопротивления, его не задушили, не забили насмерть, не закололи и не застрелили. Также это ни один из известных мне ядов, токсинов или химических веществ. Абсолютно ничего. – Броски бросил выразительный взгляд поверх своих очков и закончил: – Ничего, кроме вот этого.