Охота на древнего. Паутина

День уже клонился к вечеру, синие сумерки ползли по тихим улицам, бесшумно окрашивая окрестности в предвечернюю пастель. Деревья застыли черными тенями, погружаясь в ночной сон. Не ощущалось и малейшего дуновения ветерка. Но это видимое спокойствие настораживало, казалось, будто за абсолютным штилем вот-вот грянет белый шквал. Что-то было не так. Происходило нечто вне поля зрения, вне человеческого восприятия, за невидимой чертой застывшего сумеречного воздуха.

Мужчина еще раз оглядел пустую улицу, отметив, как вдали стали постепенно зажигаться фонари, освещая своеобразную кирпичную дорогу в обманчивый и враждебный им мир.

Их желтоватый словно наполненный пугающими тайнами свет уводил вглубь сквозь неровный строй старых вязов.

– Как ты могла согласиться? – хриплый голос Вэлмара отвлек Джека от открывавшейся за окном картины и заставил оглянуться. – Неужели не понимаешь – тебя ждет то же самое, что и Фрею.

Хотя детективу, как и инкубу, хотелось рвать и метать, а внешнее спокойствие было ничем иным как маской, Солье промолчал, давая девушке возможность самой ответить.

Ему тоже не нравилась и вся эта затея, и, главное, согласие Алекс работать на кровососов… Это была самая что ни на есть «лицензия на убийство».

Только каждому из здесь присутствующих становилось понятно – ведьма будет полезна до определенного момента. Но как только она попытается вырваться из расставленной ловушки – ее вынудят выбрать путь в один конец, как поступили с Фреей. А в том, что темнокожая ведьма сама бросилась в омут, из которого не было возврата, также сомнений не возникало.

По их общему мнению, Алекс не могла не понимать этого, но все же скрепила договор кровью. А теперь казалось, новоиспеченная верховная вообще не расслышала слов Вэлмара, уйдя вглубь себя настолько, что не обращала никакого внимания на происходящее вокруг.

Они мариновались в этой комнате уже несколько часов, дожидаясь, когда стемнеет. Солье застыл на посту у окна, инкуб слился с серыми тенями в углу, а сама Алекс пребывала где-то между сном и явью, то и дело протягивая руку и касаясь артефакта на груди.

Он словно невидимый омут поглощал девушку, окутывая липкими нитями своей силы.

И за все время никто из них так и не проронил ни слова. Они не строили планов, не обменивались мыслями или пришедшими в голову идеями. Казалось, вообще старались не издавать лишних звуков. Инкуб стал первым, кто нарушил повисшее тяжёлым молотом молчание, хотя и он понимал, что слова бесполезны.