Светлая для наследника

Приподнявшись на локтях, я не сразу сообразила, что он задумал, а потому позволила ему настолько приблизиться. Но когда он поднял глаза и с ухмылкой навис надо мной словно огромная скала, я дернулась от его взгляда как от удара.

– Что ты задумал?.. – прошептала, не веря в происходящее. – Кир, нет…

Пытаясь отползти назад, завозилась под ним. Взгляд Кира наполнился какими-то непонятными мне искрами. Склонившись ниже, он протянул руку, касаясь края одеяла в районе моей груди. Подцепив его, потянул вниз.

– Ты ведь не забыла, любимая, – прошептал Берхольд, стягивая его все ниже и ниже, – что со своими вещами, а ты моя вещь, я могу делать все, что моей душе угодно?

Он, оторвавшись от созерцания того, как край шерстяной материи скользит по некогда белой блузке, снова уставился в мои глаза.

– Нет, ты же не посмеешь…

– Могу и хочу, – добавил, резко отбросив одеяло в сторону.

Охнув, я рванула вбок, пытаясь откатиться, но, уткнувшись животом в его руку, не сдвинувшуюся с места, поняла, что оказалась в ловушке.

Почему-то мысль о том, чтобы просто ударить его, выцарапать глаза или сломать пару пальцев, даже не посетила в тот момент мою голову. Почему, а главное, когда я превратилась рядом с ним в напуганную светлую, никогда не державшую в руках ничего опаснее вышивальной иглы и не знающую около десятка способов умерщвления невыносимых полукровок?

Хмыкнув, Кир приподнял руку, делая упор на вторую, и выпустил меня из западни своих объятий. Плюхнувшись на то место, где только что я лежала, он накинул на себя одеяло и спокойно смежил веки, а я замерла в углу, глупо хлопая глазами.

И что это было? Кир иногда позволял себе глупые и похабные шутки, когда мы были наедине, но я никогда не реагировала на них подобных образом.

Через минуту он ровно задышал и, казалось, заснул. Подтянув колени к груди, я постаралась устроиться поудобнее, только у меня ничего не выходило. На сене под одеялом было и тепло, и мягко. А на голых деревянных досках было неудобно, жестко и холодно.

Сквозь щели в полу и стенах проникал холодный воздух, и я начала подрагивать. Удивительно, но прошлой ночью в лесу мне не было холодно, а сейчас, сидя в каком-то хлеву, я вдруг начала мёрзнуть.

– Любимая, – устало выдохнул Кир, – ты решила избавиться от меня, замерзнув насмерть? Не выйдет, иди сюда и ложись.

– Пф! – выдала какой-то странный звук и, мотнув головой, засунула озябшие ладони под мышки, пытаясь их согреть.