Сердце феникса

Но какая-то часть моего подсознания – и я эту часть ненавидела – крепко в этом сомневалась.

Из невеселых мыслей меня вывело появление человека, которого я никак не ожидала здесь встретить. Но по серебряной траве в нашу сторону пружинистой походкой вышагивал Лотион, отшельник, не раз спасавший мою жизнь. Высокий, худощавый, с ежиком светлых волос и пронзительным взглядом голубых глаз. Не успела я удивиться, что он один, как из-за его спины показалась стройная фигурка Алесары, моей ближайшей подруги.

Мы познакомились с ней в день нашего перерождения и с тех пор не разлучались, хотя и частенько жили на разных континентах.

Я выскользнула из объятий Рэма только для того, чтобы попасть в другие, дружеские. На меня посыпались бессвязные, но искренние поздравления. Спутник Алесары, крохотный колибри Оул, по доброй традиции сразу примостился на загривке моего Мура.

Я хотела спросить, как ребята здесь очутились, но Аля меня опередила:

– Мы слышали, что вечером тебя похитят, так что решили сейчас успеть с тобой повидаться, – сказала она, забавно встряхнув разноцветными прядками волос в своей неизменной ассиметричной прическе.

Я вновь шутливо возмутилась:

– Это что, известно всем, кроме меня?

Но вступить в дискуссию по этому поводу мне не дали. Послышался мысленный голос мамы: «Мими, мы закончили проверку сферы, можно открывать церемонию». Я ответила, что уже иду, хотя мои ноги готовы были делать что угодно, только не нести меня к сердцу холма, где на возвышении стояли огромные серебряные Врата Перерождения.

Но разве хоть один разумный человек позволит своим ногам управлять собой? Вот и я пошла. И запоздало поняла, что надо было с самого начала держаться поближе к Вратам – не пришлось бы сейчас проходить через всю толпу, которая почтительно передо мной расступалась. И не пришлось бы краем слуха ловить перешептывания перерожденцев и думать, что они там обо мне говорят. Мой верный спутник Мур шел за мной по пятам и вызывал не меньше – а то и больше – ажиотажа, чем моя собственная персона.

Мы с Муром взошли по ступеням, и я обернулась к присутствующим. Все замерли в ожидании начала речи. А я пыталась на скорую руку успокоить себя мыслью о том, что все эти ребята сейчас переживают и нервничают куда сильнее моего, так что и бояться нечего.