Я.Жизнь

Но почему-то каждый упрямец в разговоре с ней ненавязчиво пытается выведать ее отчество. И в каждой формулировке уже слышится зубовный скрежет – такие они все однотипные. Алиса раздраженно обрывает собеседника:

– Хорошо, Альберт, давайте оставим расшаркивания, у нас времени в обрез. Я хотела уточнить, почему все отчеты касаются исключительно рабочего времени. Что-то с камерами в жилых модулях?

– Нет, с камерами все в полном порядке, просто объект на них не попадает. Почти все время в исследовательском модуле, у них там наметился прогресс.

– Нашли что-то интересное?

– Пока нет, но участок перспективный, ребята оттуда не вылезают.

– Так модуль же неприспособлен.

– Мы переоборудовали, теперь там можно жить.

– А камеру внутрь поставить не догадались?

– Алиса, при всем уважении, это не слишком этично, там же все отсеки на виду.

– Альберт, – строго выговаривает она в ответ, – ваше дело – раскопки и поиск следов цивилизации. Вам следует быть менее щепетильным в вопросах этики, если хотите продолжать получать расширенное финансирование и дополнительные ресурсы, которые я вам обеспечиваю.

– Понял, – отзывается Коростылев без тени раздражения или обиды, – установлю камеры под благовидным предлогом ремонта. Только придется подождать.

– Сколько?

– Неделю-другую. Чтобы не подозрительно.

– Годится. Но не советую вам испытывать мое терпение.

– Как можно!

На этом Алиса прощается и отключается, не желая выслушивать притворное лебезение.

***

Одновременно с ней разъединяется и откидывается в кресле Коростылев.

Центральное управление ходит на ушах, служащие носятся туда-сюда, стараются закончить все дела перед запуском: проверяют оборудование, строчат отчеты, дискутируют. Радостное волнение вперемешку с предвкушением перемен заполняет обширное пространство Центрального. А вот Коростылеву теперь не до восторженной шумихи, он провожает ее безразличным взглядом из-за заслонки командного модуля. Нервным жестом длинных пальцев трет виски.

– Проблемы, Альберт Леонидович? – участливо спрашивает Сотников, его заместитель, развалившийся в соседнем кресле с кружкой кофе в руке.

– Алиса.

Николай Борисович кивает:

– Задает вопросы?

– Да. Ума не приложу, как будем выкручиваться. Она просит поставить камеры в сто тридцать седьмом. Я выбил нам пару недель, но, сам понимаешь…

– Да уж, с Алисой не поиграешь.

– Не поиграешь, – эхом отзывается Альберт, – Вызывай Ларионова.