Игроки

Его худенькая фигурка словно сжалась от холодного пронизывающего ветра. Он пытался идти прямо, но ветер заставлял его согнуться, сделаться вовсе незаметным. Впереди возвышался мост через реку. Ажурные перила красиво выделялись на фоне темного неба.

Молодой человек решительным шагом направился к мосту. Я почти бежала за ним, боясь, что сейчас произойдет что-то страшное и непоправимое. Мне хотелось окликнуть его, но я не знала имени. Хотелось остановить, прижать как ребенка к себе, гладить по голове и говорить, говорить, что все образуется.

Начало темнеть, надвигались сумерки, было холодно и от этого становилось еще тревожнее. Молодой человек почти бежал, я иногда теряла из виду его темную фигуру. Расстояние между нами все увеличивалось. Я уже запыхалась и устала от быстрой ходьбы, молодой человек бежал все быстрее и быстрее, словно какая-то неведомая сила гнала его к этому мосту. Я не знала, что было в его голове, но мне почему-то казалось, что он замыслил что-то нехорошее.

На улице было пустынно. В такую погоду, да и в это время суток все старались сидеть дома. Туман постепенно рассеивался. Я ненадолго потеряла из виду его худощавую фигурку. Но вот он снова появился в поле зрения.

Молодой человек уже бежал по мосту. Мимо проезжали редкие автомобили. Свет фар ненадолго выхватывал его из темноты и снова скрывал за высокими перилами моста. Наконец он остановился. Несколько секунд я видела его стоящим на самом краю моста.

Я хотела закричать, позвать его, но почему – то не смогла открыть рот, и только какой-то шепот вырывался из груди. Так бывает во сне, когда ты хочешь закричать от ужаса, но звук будто застревает в горле и раздается лишь непонятный рык или глухой стон. К тому же я была далеко, он вряд ли мог услышать. Меня объял страх: произошло непоправимое, и уже невозможно ничего исправить.

Мне казалось, что я смотрю фильм ужасов. Не было ощущения реальности происходящего. Прошло несколько минут, пока я сообразила, что все произошло в реальности: молодой человек прыгнул в воду, чтобы свести счеты с жизнью.

Потом я, наконец, закричала, кричала громко, каким-то нечеловеческим голосом, словно раненый зверь. В моей душе была полная безысходность, меня убивало чувство вины перед ним.