Бездна

Настя заплела длинные волосы в толстую, тяжелую косу, и стала похожей на школьницу, большой свитер скрывал ее фигурку до колен.

Кулаки Влада непроизвольно сжались – неужели здоровые мужики пошли войной на эту хрупкую девочку? Зачем? Если им нужен бой – пусть воюют, но не с ней, а с теми, кого считают врагами! А эти женщины и дети с испуганными огромными глазами, которые сейчас смотрят на них как на героев, добывших кипяток, в чем они провинились?

Влад не мог поверить, что все это происходит в реальности, что теперь такое возможно.

Хотелось выскочить из подвала и вышвырнуть гадов, засевших в их квартирах и стреляющих в них же!

Волна ненависти захлестнула его, и он оказался у выхода, но его опять перехватили руки Матвея:

– Не ходи!

Влад резко обернулся:

– А ты мне кто, чтобы останавливать? Зачем пошел за мной?

Матвей спокойно ответил:

– Ты молодой дурак.

Лицо Влада побелело:

– Лучше сидеть как крыса в подвале и гнить от сырости и холода?

– Лучше, – коротко оборвал его Матвей.

И потом добавил, – Забыл, что девочка Настя зависит теперь от тебя?

Влад молчал, усталые от напряжения плечи опали вперед, и он закрыл на мгновение глаза: «Настя…да, Матвей прав, он дурак. Что он может сделать с засевшими в их доме вооруженными наркоманами?».

Матвей будто прочел его мысли:

– Я думаю, что там не только всу- шники, но и «азовцы» – а они еще те остервенелые твари.

– И что теперь делать? – Влад почувствовал, как усталость, и безысходность накатывает на него, и реальность придавливает бетонной плитой.

– Есть сигарета?

Влад протянул Матвею пачку, тот закурил и несколько секунд молчал.

– Знаешь, когда- то я считал, что мне не обязательно идти в армию, но теперь в свои сорок пять, понял, что не зря провел два года, мотаясь по полигонам и марш- броскам.

– И в каких войсках ты служил? – Влад прикурил вторую сигарету.

– В артиллерии.

– Может, тогда объяснишь, зачем они стреляют реактивными системами по жилым домам?

Из ноздрей Матвея струился, выдыхаемый им сигаретный дым, казалось, он сам осмысливает это «зачем».

Наконец он заговорил:

– Мы не их люди, и они это знают. С чего тогда нас беречь? Это месть Влад. И это чувство взаимно, ты помнишь, что было на девятое мая четырнадцатого года?

Влад, конечно, все помнил, перед глазами плотными кадрами мелькали картинки той весны. Он, еще восемнадцатилетний парень, без пяти минут выпускник школы идет на парад победы с отцом, вместе с сотнями горожан.