Бездна

Ксюша так назвала их трехнедельное путешествие в Индонезию, которое она тайно для Влада подготовила и сюрпризом вручила ему в один из выходных, кода все вобрались вместе за обедом.

Ксюша боялась, что Влад откажется пускаться в долгое путешествие, когда у него развернулась такая стройка, да и в Москве дел накопилось – хоть отбавляй, но Влад с радостью согласился. Его глаза в тот момент блестели и искрились, и казалось, что он был счастлив как ребенок, кружа и подкидывая вверх свою маленькую Ксюшу.

Вскоре они уехали, а Настя не захотела оставаться одна в большом доме, и решила остаток лета провести на Волге, в компании своих друзей – Наташи и Матвея, и кучи их ребятишек.

Настя вспомнила, что когда приехала, первыми выбежали ее встречать Пашка и Ириска, и буквально повисли на руках, крича наперебой:

– Настя! Настя! Наконец- то ты приехала!

Ириска сидела у нее на руках весь вечер, пока другие дети прыгали и бегали вокруг стола.

Насте сразу понравился большой, светлый, дом из бревен кедровой сосны, оборудованный современной техникой и водопроводом, и интернет на удивлении был отличным.

Но больше всего поразил Настю не прекрасно оборудованный, красивый дом. Она постоянно выходила на крутой берег реки и долго смотрела, как красное солнце исчезает за спокойными гладями бесконечно широкой Волги.

В один из таких вечеров, к ней присоединилась Наталья. Они несколько минут молчали, любуясь бескрайней рекой. А потом Наталья спросила у Насти:

– Ты давно любишь его?

Настя встрепенулась от внезапного вопроса, и, хотя Наташа не произнесла имя, Настя поняла, что Наташа говорит о Владе.

«Но как она узнал? »– быстро и испуганно пронеслось в голове, Насте стало стыдно, что ее тайну разгадали.

Наташа мягко взяла ее за руку:

– Не переживай, никто не знает.

Настя растерянно заморгала, и ей вдруг захотелось сказать правду, хоть кому- то, захотелось поддержки и утешения, и она тихо произнесла:

– Всю жизнь. Насколько себя помню, еще маленькой девочкой влюбилась в него.

Когда он уехал из Мариуполя в две тысячи четырнадцатом, мне только десять исполнилось, а я плакала, глядя в окно, видя, как он садиться в машину с большой спортивной сумкой.

Я думала тогда, что мое маленькое сердечко порвется. Долго стояла, прилипнув к подоконнику, пока не пришел мой отец с вечерней смены, и не застал меня там заплаканной и несчастной. Он подумал, что я реву из- за тройки по ботанике.