Танцы втроем

Машка вспомнила так же, как скривилось лицо Антонины, когда вместо пятидесятилетней старушки Нелли Викторовны, которая работала в их отделе уже лет пятнадцать и во всем беспрекословно слушалась Антонину, на должность ее зама «сверху» рекомендовали Марию Лакомую. Выскочку, которая только- только перешла в областное правительство из городской мэрии.

Но Антонина хоть и попыхтела недовольно месяц, потом поняла, что Мария Сергеевна, талантлива не только в известном всем смысле.

Она оказалась умна в плане работы, все делала быстро, дважды объяснять не приходилось, да еще и другим тетушкам новые компьютерные программы постоянно помогала осваивать. А они каждый год менялись, и остальным сотрудникам приходиться долго скрипеть мозгами, чтобы переучиться новому интерфейсу.

Да и проекты некоторых внутренних подзаконных актов Мария составляла весьма талантливо. В целом, зам получился из неё, что надо, и Антонина подумывала уже, что, когда подаст свою кандидатуру на должность заместителя министра экономики, начальником своего отдела поставить Марию Сергеевну.

Антонина скупой улыбкой узких как две черточки губ поблагодарила Олега за внимание и перешла к делу:

– Мария, я сказала по телефону, что подготовить информацию нужно через сорок минут, но, к сожалению, и этого времени у нас нет. Отдел закупок совсем обнаглел – перевесили свою работу на нас, а наш министр…– тут Антонина осеклась, оглядываясь на Олега Дмитриевича, но тот, поняв, что сладкого с утра не предвидеться, обронил на прощанье:

– Не буду мешать двум милым начальницам!

После его ухода Антонина фыркнула и не сдержалась:

– Дамский угодник!

Маша незаметно улыбнулась, но тут же сосредоточилась и следующие двадцать минут они с начальницей пахали в таком ритме, что потом Маше показалось, они отработали целый день! Но, так или иначе, план закупок был готов, и вполне удовлетворенная Антонина, если такое слово вообще можно было применить к ней, вышла из Машкиного кабинета и прямиком отправилась на совещание областного правительства.

Машка откинулась на спинку кресла и взглянула на изящные золотые часики, обрамленные четырьмя поблескивающими в утренних лучах солнца бриллиантами – без четверти десять. Ей зверски хотелось перекусить и чем- нибудь основательным.