Тайна сфинкса, или Предсказание для двоих

Так и есть: два ноль два. Я произнесла неприличное слово, встала и, не обувая тапок, прошлепала на кухню. Ни алкоголь, ни снотворное не избавили меня от кошмаров. Я исправно продолжала просыпаться среди ночи в холодном поту и с дико бьющимся сердцем. Подогрев в микроволновке стакан молока, залпом осушила его и вернулась в постель. Сколько я провалялась без сна, не знаю, но утро я проспала.

Выключив орущий будильник, я продолжила спать, но через полчаса резко вскочила. Наспех собралась и побежала на работу.

Сначала я села не в тот троллейбус, потом на пешеходном переходе чуть машина не сбила. Но каким-то чудесным образом в музей я добралась на десять минут раньше обычного, что с удивлением заметил охранник Витька:

– Что-то вы рано сегодня.

Витька был моим ровесником, а на «вы» обращался то ли из вредности, то ли из уважения. Сам он утверждал, что мужчине не пристало «тыкать» дамам, но я на это лишь закатывала глаза.

Вообще, Витька – хороший парень. Даже замуж предлагал однажды. Но я его вежливо отшила.

Наплела что-то про поиски великого светлого чувства. А про его скудоумие промолчала из жалости. Витька, как отказ мой получил, ушёл в недельный запой, за что Шульц его чуть не уволил. Но Регина парня отстояла. Витька протрезвел, вернулся на работу, а о случае вроде бы забыл. Я и не напоминала.

– Шульц пришёл? – спросила я его, изобразив торопливость.

– Угу, – кивнул Витька, – Минут пятнадцать назад. Злой, как черт. С зазнобой поругался, видать.

Я пожала плечами и направилась в свой кабинет.

В этот музей я пришла работать после института. С красным дипломом Шульц меня сразу принял. Вот уже четвёртый год я числилась здесь старшим научным сотрудником. Фактически, я была здесь всем и выполняла всевозможные функции. Для Шульца я была кем-то вроде многорукой Шивы (или кто там многорукий?). Моя специализация – в основном по истории города. Иногда веду экскурсии для туристов по местным достопримечательностям, чаще – внутри музея. А ещё многочисленные мастер-классы, акции, приуроченные к какому-нибудь празднику.

Сейчас вот готовлюсь к десятилетию со дня открытия музея.

Во время Второй Мировой войны прабабка Шульца эмигрировала в Россию. Чудом избежав гонений и репрессий, немка как никак, вышла замуж. Отец Шульца, достигнув совершеннолетия, поменял фамилию на исконно бабкину – Шульц. Чем ему Иванов не понравилась? Зов крови, видать. Имя менять не стал, но, когда у него родился сын, назвал Йенсом.