Тайна сфинкса, или Предсказание для двоих

Тайна сфинкса, или Предсказание для двоих

Нина Сергеевна Орлова

В одном каком-то городе в каком-то музее работала какая-то девочка, возомнившая себя взрослой женщиной. Неожиданно умер старик. Вполне безобидный. Причем тут девочка? Старик этот был не простым стариком, а хозяином антикварной лавки, которая вдруг стала предметом интереса для ФСБ…

Тайна сфинкса, или Предсказание для двоих

Нина Сергеевна Орлова

© Нина Сергеевна Орлова, 2020

ISBN 978-5-0051-3789-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Снова этот сон.

Он мучил меня уже на протяжении месяца, стоило только закрыть глаза и уснуть. Каждую ночь я оказывалась в том подвале…

Я открываю глаза и щурюсь от яркого света. Голова нестерпимо болит. Я сижу на холодном бетонном полу, прислонившись к стене, руки связаны спереди, ноги тоже. Я наклоняю голову и пытаюсь ощупать рану. Волосы оказались липкие, скорее всего от крови. Взглянув на руки, я убеждаюсь в своей правоте. Кровь ощущается и во рту.

Коснувшись нижней губы кончиком большого пальца, я чуть не взвизгиваю от боли и матерюсь. Громко не получается. Во рту пересохло, поэтому из горла вырывается лишь противный хрип.

Вкус крови дурманит все больше. Вопреки моим убеждениям, кровь кажется сладковатой, а не соленой. Голова кружится ещё сильнее. Левое плечо болит, а черепушка раскалывается (может, так оно и есть, судя по крови).

Сколько я уже здесь? Час? День? Я ощупываю себя и пробую пошевелиться. Целостность опорно-двигательного аппарата меня здорово удивляет и радует.

Что-что, а как долго заживают переломы, я знаю не понаслышке.

Однажды моя чумная бабка сломала мне руку, за что – судить не берусь. Рука заживала долго, да к тому же неправильно, как выяснилось через месяц, так что руку мне сломали повторно, но уже врачи. С тех пор я трепетно относилась к своему здоровью, перестала лазить по гаражам с мальчишками, перепрыгивать ступени и доводить бабку.

После осмотра своего бренного тела, я принимаюсь осматривать помещение, в котором я оказалась не по своей воле.

Подвал представлял собой коробку примерно четыре на четыре. В стене напротив – дверной проем. Самой двери я не вижу, но почему-то знаю, что она железная и противно скрипит. На стене слева под самым потолком я вижу крошечное окошко. Время – ночь. На пыльном сером потолке висит одинокая лампочка Ильича, новая, на сто ватт, уж слишком ярко светит. Стены – чистые в том смысле, что без рисунков и надписей.