Сувенир

Специалисты уверяли, что при правильной эксплуатации сбоя быть не может, а при такой тревожности нужно заглушить не только шлюз, но и все окна в доме.

Но Настя не верила. Под удивленными взглядами малыша, наблюдавшего из детского стульчика, она снова и снова проводила опыты – вставляла в движущиеся кронштейны погремушки, машинки и колечки пирамидок. Разноцветное сыновье имущество разлеталось в острые щепки, от чего Плотников-младший испытывал неописуемый восторг и заливался звонким хохотом, а контейнер по-прежнему поднимался и заслонял собой окно в бездну.

Только тогда, когда вместо игрушек в дело пошел разводной ключ из коллекции Игоря, механизм умер. Правда, сделал это достойно, не открыв шлюз.

– Ну и хорошо! Теперь мне будет спокойнее, – сообщила Настя Игорю, ожесточенно выдиравшему ключ из мертвых объятий кронштейна.

– Дурище! Вот же дурище! – тихо ругался он, не глядя на жену. – Так и знай: я в соседний район бегать с ведром не стану!

– А вот и не надо. Купи мне ведроутер, и я к Вальке его отвозить буду.

Как хорошо, что мы теперь на одном этаже с Гореликами живем! Хоть я тебе уже говорила: малышу нужно жить в частном доме, чтобы простор и воздух свежий. Когда ты позаботишься о том, чтобы у нас был свой дом?

– Я тебе что, рожу его, что ли? – взвивался Игорь, оставив борьбу с кронштейном.

– А вот и роди! Я сына родила, а ты дом роди! Будь добр!

– Обязательно! И не забудь посадить дерево на моей могиле!

Чета Гореликов, тем временем, совсем не разделяла радости Плотниковых по поводу близкого соседства.

С того самого дня, когда Настя поделилась с ними новостью о беременности, Валентина погрузилась в глубокое уныние. Новая большая квартира, любимые питомцы, нежная забота мужа больше не радовали ее. Целыми днями она сидела перед телевизором в пижаме и искала телешоу с самыми несчастливыми героями. После каждого сеанса массовой скорби ей ненадолго становилось легче, но потом снова в солнечном сплетении затвердевал камень и не давал свободно дышать.

А Настя все ходила в гости и делилась радостью, будто радость ее была чайным грибом, бесконечно дающим потомство, которое некуда девать, а выбросить жалко.

– Скажи ей, чтобы не приходила, или я сам скажу, настаивал Егор, понимая причину затянувшегося расстройства жены.

– Она тут ни при чем, – обманывала его и себя Валентина. – Я просто плохо себя чувствую.

Сдерживать себя, однако, ей удалось не слишком долго.