По дороге с облаками

– Мы будем крайне признательны, – пробасил Черный-старший и сложил обе руки на выпуклом животе, туго обтянутом пиджаком.

– Константин Леонидович приступит к работе в понедельник, просим вас оказать поддержку. Сейчас можете быть свободны.

«Новый директор нашего филиала». Фраза снова попыталась проникнуть в одеревеневший мозг Виталия. Он стоял, не двигаясь, и ничего не отвечал.

– Вы можете быть свободны! – громко повторил Пяльцев и посмотрел, наконец, в глаза Заикину. Взгляд его был беспокойным и удрученным.

– Слушаюсь, – ответил Виталий и пошел прочь.

Ожидание и волнение, которые до этого момента густели в его груди, вдруг превратились в твердые жгущие комки. Один застрял в районе солнечного сплетения, второй – в горле. Стало невыносимо трудно дышать, грудь пронизывала режущая боль. Виталий схватился за галстук, чтобы ослабить петлю, но не успел этого сделать и упал на пол приемной.

***

– Разряд! – скомандовал врач неотложки.

Последовал глухой удар, затем тихое гудение.

– Ничего, – отозвалась зрелая худощавая женщина, следившая за маленьким экраном кардиомонитора.

– Еще!

Снова послышался гудок дефибриллятора, постепенно переходящий в писк.

– Разряд!

Удар. Тело Виталия неестественно дернулось, конечности судорожно приподнялись и снова упали на ковер приемной.

– Ничего.

Врач медленно поднялся на ноги и отер лоб рукавом голубой форменной рубашки.

– Все, готов.

Секретарша Аня испуганно вдохнула и прижала обе ладони ко рту.

– Попробуйте еще! – запротестовал побагровевший Пяльцев.

– Может, может, – устало заверил врач. – В наше время все может быть. Витя, – обратился он к санитару, – сворачиваемся. Вызывай Омегу.

Присутствующие – секретарша Аня, Пяльцев и оба Черных – стояли молча, не отрывая глаз от бездыханного тела Заикина. На лицах их было брезгливое любопытство, какое обычно испытывают люди, ставшие свидетелями страшного происшествия, не имеющего прямого касательства к ним самим.

Наблюдал за происходящим и сам Виталий. За двадцать минут до приезда скорой сознание его легко и беспрепятственно отделилось от материальной оболочки, корчившейся в инфарктных судорогах. Словно осадок, выпавший из сульфатного раствора в результате химической реакции, его выбросило вверх, освободив от жгущей грудь боли. Увидев себя со стороны и осознав, что произошло, он запаниковал, стал метаться по приемной, обращаясь к суетящимся вокруг тела людям.