По дороге с облаками

Если брать мой случай, например, это могут быть предметы, которые я размещу в своей будущей студии, понимаешь?

Я кивнула и вздохнула с облегчением: квартира пока уцелела. Женька же вспорхнула с дивана и парила над коробками.

– Ты знаешь, мне очень повезло. Умер один местный художник… В смысле, художника жалко, конечно, но его имущество родственники стали распродавать за копейки.

Женя открыла одну из коробок и бережно вынула потертый деревянный подрамник.

– Все очень ветхое, но о новом пока и мечтать не приходится.

– А по-моему, так даже лучше, – подбодрила я. – Мало того, что ты сделала первый шаг к цели, еще и дала новую жизнь вещам, которые, скорее всего, отправились бы на свалку.

– А ведь правда! – обрадовалась Женька. – Знаешь, художник этот был очень талантливый. Картины они тоже продают, но для меня слишком дорого. Зато я взяла еще мольберт в отличном состоянии и экорше.

Она придвинула к себе одну из коробок и вынула гипсовую голову с изуродованным лицом.

– Мамочки мои, что за жертва Ацтеков ?

– Да нет же.

Это и есть экорше. Учебное пособие для художников. Части тела без кожи.

– Все?

– Что «все»?

– Все части, что ли? – испугалась я.

Женька хихикнула.

– Ну, у меня только голова пока.

– Слава Богу!

– На самом деле, все это – очень нужные вещи. Кстати, не все мои покупки такие старенькие и страшненькие. Вот, погляди.

Из тряпичной Женькиной сумки появился длинный сверток.

– Это репродукции моего любимого художника. Его зовут Афремов.

Изображения, и в самом деле, были необыкновенные. Сочные, красочные, будто разноцветная карамель. Сразу становилось ясно, почему они полюбились Женьке: в них была радость и полнота жизни, которой так ей не хватало.

– Повешу их в студии, – сказала она и снова свернула фотографии.

– А отчего не снять ковер и не повесить их прямо сейчас?

– Нельзя, – замотала головой Женька. – Нам объяснили так: все эти предметы – часть будущего, к которому нужно стремиться. Их обязательно нужно спрятать.

Если начать пользоваться сейчас, то получится, что ты, вроде как, довольствуешься малым, теряешь стимул, понимаешь?

Я озадаченно почесала голову.

– Не понимаю. Почему не пользоваться собственными вещами, которые тебе очень нравятся. Знаешь, у моей бабашки был сервиз из настоящего японского фарфора. Ее брат из рейса привез. Чашечки в нем были такие тоненькие, почти прозрачные, а на их дне просвечивался силуэт японки, если через дно на свет смотреть.