Сборник сказок на новый лад от Нины Швед

Здесь в этом месте, старческий голос запел, на удивление молодо и красиво знаменитую песню мушкетёров из кинофильма «Три мушкетёра» с участием Михаила Боярского, Вениамина Смехова, Валентина Смирнитского и Игоря Старыгина.

Снова тишина в комнате. Тихо потрескивает камин, всё как будто бы на местах. Двое, молодой папа и его сынок, с весёлым, радостным изумлением смотрят на своего главного мужчину в семье. Рты в немом восторге, изумлении. Такого они не ожидали, в корне, не ожидали от своего почтенного деда.

Да, это же перед ними вихрастый, заводной мальчишка, только седой.

– Папа, а что это было?

– Как что? – «Три мушкетёра» Александра Дюма. Пересказ кинофильма, который я увидел впервые на экране. Класс! Замечательный мюзикл!

– Причём здесь «Три мушкетёра»? Мы же договаривались о «Курочке Рябе».

– Да? Ну, это почти так же, в такой версии рассказа, вернее, пересказа. Я по-другому не умею.

Первым бросился обнимать, деда, так чисто по-мальчишески, по-детски любимо, Витёк.

–Деда, деда – ты самый классный! Дедуль, ты у меня самый передовой и совсем не отсталый по старости. Так как ты рассказал, никто, слышишь, дедулечка, никто не рассказывал и не расскажет. Я тобой горжусь! На, тресни меня по лбу шалбаном или подзатыльником поддай. Я не обижусь. Потому что ты выиграл! Мой, дедулечка, как я тебя люблю!

Перед пожилым, седым мужчиной стоял взволнованный, раскрасневшийся совсем обыкновенный мальчишка. Волосы взлохматились и на макушке приподнялся, вздыбился смешной хохолок.

Глазёнки горят светлым, задорным огоньком. Куда делась заумная чопорность, скрытность и сдержанность. Пацан, обыкновенный, живой пацанёнок, каким он сам был таким: в далёком, далёком своём босоногом детстве.

Непрошено, почему-то заслезились глаза, руки в старческих коричневых плямочках, нежно обняли худенькую спинку внука: «Ах, ты малыш мой, орлёнок мой, ещё не оперившийся! Потомок славный и глупый, совсем глупыш. Разве я не видел, что ты всё время хотел показать себя самым умным, самым взрослым и серьёзным передо мной и своим папкой.

Глупышка ты наша, индиговская, детёныш будущего. Как же я тебя люблю! Безумно люблю, дитятко! Но ты бы не выиграл. Потому, что на жаль – старость умнее, мудрее, опытней юности. Даже такой заумной, начитанной и свыше всех образованней».

Так думалось и складывалось в седой голове. Но, вслух ничего не произносилось. Зачем? Ведь они втроём слышали друг друга сердцем, родовой кровью.