Стань моим мужем!

Так, пару-тройку бокалов, чтобы расслабиться.

В конце концов, разве Мэтт не говорил, что ей нужно научиться расслабляться? Что бы он подумал, увидев ее, раскинувшуюся на диване в художественной студии, в которую она пришла с совершенно незнакомым итальянцем? Откуда-то из глубины студии до нее доносилась мелодичная итальянская речь. Два мужских голоса и один женский. Майя не понимала ни слова. Через минуту скрипнули половицы, кто-то заглянул в приоткрытую дверь.

Майя с трудом приподнялась и села. На ней была какая-то хлопковая туника.

Она смутно помнила, как, спрятавшись за занавеской, снимала свою мокрую одежду, едва не упав в процессе.

А еще она помнила другое. Карие глаза, волнистые волосы – темные, как небо Новой Англии в безлунную ночь. Сильные руки, которые помогли ей выбраться из воды. Кто же он такой? Майя почти ничего не знала о человеке, который привел ее сюда.

У нее перехватило дыхание. Как унизительно. Она доверилась незнакомцу в чужом городе, в котором не знает ни души. Никто не знает, где ее искать, если этот красавец-художник окажется психопатом-убийцей.

Майя едва не застонала. Какую же глупость она совершила. Впрочем, она же не пошла с этим незнакомцем в его квартиру или дом. Фактически она в общественном месте. Когда они пришли, здесь даже были посетители.

Кого она обманывает? Разве эти объяснения удовлетворят дядю Рекса, если он когда-нибудь узнает об этом?

Дядя Рекс. Майя так и не смогла признаться ему, что Мэтт бросил ее. Технически она не соврала дяде и другим членам семьи, просто не сказала всей правды.

Так она выгадала для себя немного времени. И для Мэтта. Она придумала кое-какую историю, что у Мэтта возникли проблемы на работе и ему надо задержаться в Массачусетсе, но он обязательно присоединится к ней в этом путешествии по Европе, как только сможет. Просто небольшая выдумка, чтобы отложить поток гнева, который обрушится на нее, как только она скажет всем о разрыве помолвки с человеком, которого обожает вся семья.

От мыслей об этом глаза заволокло слезами, головная боль усилилась.

Горло пересохло и горело огнем. Сейчас она немало отдала бы за глоток воды.

– Могу я войти? – раздался голос от двери. – Я услышал шорох и подумал, что вы проснулись. Si?

Ее спаситель зашел в комнату с большим подносом, уставленным тарелками, над которыми возвышался прозрачный запотевший кувшин, наполненный холодной водой с ломтиками лимона.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, ставя поднос на мраморный столик.