Дело зелейной красотки

Я поняла, что просто так нам от них не избавиться.

– Мы с дядей здесь проездом, заехали всего на несколько дней к своей знакомой и вот, возвращались с прогулки, когда на нас напали. Дядя защищал меня, как мог, и сильно пострадал. Его всего переломали, – я уже вовсю ревела, хотя первая слеза далась мне тяжело, пришлось вспомнить, как мне было плохо, когда умерла мама, но потом всё пошло, как по маслу. – Пожалуйста, не оставляйте нас, я не дотащу его. Мы здесь рядом живём. Помогите! – я сложила руки в просящем жесте и посмотрела на них как можно жалостливее.

– Осторожно! Эти ублюдки, сломали ему рёбра, – я кинулась помогать и поддерживать Сергея, чтобы они не навредили ему ещё больше.

***

– Ой, что случилось? – Дарина побледнела, потом поставила стул для Сергея и побежала за водой и чистыми тряпками.

Мы завели его, осторожно посадили на стул.

– Доктора надо, бровь сильно рассечена, зашить бы, – посоветовал мне старший стражник.

– Сама справлюсь, – ответила я, быстро сбегала за своей сумочкой, в которой у меня всегда лежал рулон пластыря, перекись в маленьком пластиковом флакончике и маникюрные ножницы. Промыла тёплой водой, которую успела принести хозяйка, в рану капнула перекисью, нарезала несколько тонких полосок пластыря и наложила их на разрыв, стягивая края раны, по типу швов. Вроде кровь остановилась. Я немного отклонилась, чтобы полюбоваться результатом.

– Как у Вас ловко получилось? Это что за материал такой? – стражник взял в руки мой рулончик и повертел его, – где взяли? – он пристально посмотрел на меня.

– Дома, – ответила я просто, даже врать не пришлось, – только у вас такой не делают.

– А где Ваш дом, девушка? Вы ведь так и не назвались, – начал выпытывать стражник, свернув на неудобную для меня тему.

– Давайте потом. Помогите, лучше снять с него рубаху. Нет! Сначала со здоровой руки, потом с больной!

– Похоже, что Вам не первый раз приходится ухаживать за ранеными, – сказал стражник, снимая рукав с левой руки, – и крови не боитесь, и раны знаете как обрабатывать.

– Много чего, всего не упомнишь, – отмахнулась я, осторожно сняла рубашку с головы и правой руки и присвистнула.

– Ни хрена себе! – сказала я себе. – Ой, извините, – смутилась я своего восклицания, которое, впрочем, на стражника произвело позитивное воздействие, он заулыбался.

Рука в запястье припухла и посинела.