Рождественские каникулы. Часть вторая

Тонкая мембрана захлопнулась прямо за моей спиной, и я ощутила вибрацию воздуха вокруг себя и гул. Сердце выпрыгивало из груди от волнения и испуга, что не успею.

– Юля, почему ты не осталась там? – Марсель помог мне подняться и отряхивал джинсы, приговаривая, что опасность надо обходить, а не бросаться на неё, как на амбразуру.

Аня с Денисом тоже стояли рядом, обнявшись, и настороженно посматривали на окружающий нас плотный купол. Что происходило за его границей, нам не было видно, и я до последнего надеялась, что сейчас он развеется, и мы вернёмся к нашим машинам и поездке.

То, что внутри стало теплее, я заметила не сразу, а через несколько секунд и расстегнула пуховик. Марсель, обнимавший меня за плечи, тоже последовал моему примеру.

– Что это? – пискнула Аня и отошла ближе к центру нашей небольшой, не более пяти метров в диаметре, круглой площадки. – Смотрите…

Там, где купол соприкасался с землёй, начал таять снег, и образовались лужи. Около мембраны вода шипела и превращалась в пар. Я проследила за тем, как пар собирается наверху, над нашими головами, в небольшое облачко.

Учитывая, что высота купола была не очень большой, метра четыре, меня начала накрывать паника. Повернув голову к своему жениху, я спросила:

– Что будет, если у нас закончится воздух? Температура-то растёт.

Денис с Аней стояли уже со снятыми пуховиками в руках и о чём-то шептались. Из-за гудения я не смогла разобрать, о чём они спорили.

– Что будем делать? У кого-нибудь есть мысли? – спросил Марсель и посмотрел на Дениса.

Они с Аней сразу перестали шептаться и повернулись к нам.

– Не знаю, Марсель, что это за штуковина, и надолго мы здесь или нет, но притока свежего воздуха здесь нет, а температура растёт слишком быстро. Сейчас уже плюс двадцать, не меньше, и это за какую-то пару минут. Если так и дальше пойдёт, то мы сваримся здесь уже минут через пять.

– И что ты предлагаешь, Денис? Если я правильно понимаю, то за куполом температура намного больше, чем здесь. Что-то мне подсказывает, что эта мембрана греется не сама по себе.

– Но там же должна быть зима, минус двадцать, – проговорила тихонько Аня, сделав свои большие голубые глаза ещё шире.

Мы все посмотрели на неё, как на маленькую девочку, которая говорит нелепые вещи.

– Знаешь, я уже не уверена, что это так, и вообще у меня плохие предчувствия, – ответила я и поискала глазами поддержки у Марселя.

Он тоже нахмурился и подошёл ближе к стенке купола, Денис шагнул за ним.

– Юль, я боюсь.