Оригами. Раннее

Внутри пахло пылью и сладковатым одеколоном Алексея, от чего находиться в комнате было не очень приятно. Наталья вытерла письменный стол рукавом и положила перед собой разноцветную пачку бумаги и книгу по обучению оригами. «Жаль, что я не умею делать ничего такого, что можно было бы продавать. Вязанные свитера, например, или глиняные фигурки», – подумала она с сожалением. «Кто чем может, тем и работает», – снова вспомнилась предательская фраза.

Она стала перелистывать пособие. С глянцевых страниц, заманчиво пахнущих новой бумагой, на нее глядели всевозможные причудливые фигурки, сложенные так мастерски, что простой обыватель не сразу догадается, из чего они сделаны.

– Тебя-то мы и сделаем! – обратилась, наконец, Наталья к лиловой летучей мыши с гофрированными крыльями.

– Сложите базовую форму «треугольник», – ответила книжка.

Бережно приглаживая изгибы и выравнивая края нежного листочка, Таша чувствовала почти детское удовольствие. Сколько ей было, когда они с мамой вместе клеили открытки для школы? Семь или восемь.

Если бы мама была жива, все сейчас было бы по-другому. Она подавила подступившие слезы.

Совершив по инструкции первые три шага, она покрутила получившуюся заготовку.

– Красота. Что у нас дальше?

– Наметьте линию сгиба, образованную точкой середины нижнего основания и концом линии сгиба, сделанного на предыдущем этапе, отогните согласно рисунку 4 и 5, согните крыло по перпендикуляру и перегните по биссектрисе, – выругалась книга.

Еще минут двадцать Таша безнадежно вертела в руках изрядно помятую заготовку, вытирая со лба пот и делая изгибы в тех местах, где они вряд ли требовались.

Пальцы начали болеть, перед глазами от напряжения появились черные точки. Теперь она ненавидела не только своего бывшего мужа и начальницу, но и оригами, а также авторов злосчастной книги и вообще всех тех, кто придумал оригами и у кого оно все-таки получалось. Наконец, она не выдержала, подскочила так, что опрокинула стул, и на мелкие кусочки разорвала зародыш мыши, все листы цветной бумаги и обложку пособия, приговаривая про себя:

– Ах ты ж зараза, ах ты ж зараза!

Причем, кому, или чему конкретно было адресовано ругательство, наверняка Наталья не знала и сама.

Окончив акт вандализма, она еще долго топтала ногами клочки, а потом проплакала целый час, наверное, впервые за несколько лет.

Немного успокоившись, Наталья стала собирать остатки своего творчества. Несколько обрывков улетели за шкаф, почти вплотную придвинутый к стене.