Оригами. Раннее

– Стартовая цена – десять тысяч долларов! – проорал бородатый мужчина во фраке. До этого она не замечала его присутствия. Между тем, он стоял совсем рядом.

– Одиннадцать тысяч! – закричала тучная дама в первом ряду.

– Одиннадцать тысяч раз!

– Пятнадцать! – предложил солидный джентльмен, подняв руку в белой перчатке.

– Двадцать тысяч! – донеслось из толпы.

Таша не могла понять, за какой лот идет борьба. Она испуганно озиралась по сторонам и пыталась встать, но ведущий непременно протягивал руку и усаживал ее назад в кресло.

– Двадцать тысяч раз! Двадцать тысяч два! Двадцать тысяч…

– Тридцать тысяч!

Голос, произнесший эту цифру, показался Таше знакомым. Она всмотрелась в толпу и узнала Алексея. На нем был строгий серый костюм, а на голове, почему-то был повязан узорчатый шелковый платок, точь–в-точь такой, как надевала Ташина бабушка Маня, когда ехала на рынок продавать черешню.

– Тридцать тысяч раз! Тридцать тысяч два! Тридцать тысяч ТРИ! Продано!

В зале раздались аплодисменты.

– Вынесите лот, пожалуйста! – победоносно заорал ведущий. Из зала появились Инга и ее новый супруг. Они поднялись на платформу и скрылись за колонной, а через несколько секунд вернулись, неся в руках огромное блестящее блюдо, на котором сидел Васик в листьях салата, посыпанных консервированной кукурузой.

– Нет! – Таша рванулась вперед, но ведущий силой заставил ее сесть на место.

– Я купил его у тебя за тридцать тысяч долларов! – услышала она зловещий шёпот Алексея, что было очень странно, так как он по-прежнему размахивал платком в зале и даже не глядел на нее.

«Значит, это просто сон» – обрадовалась Таша, перестала бороться с ведущим и проснулась.

Во всей квартире, кроме комнаты Васика, где работал электрообогреватель, было так холодно, что пробирало до костей. Накинув стеганое пальто, Наталья разогрела чайник и налила крепкий кофе. Наверное, она не станет будить малыша, пока не соберет вещи и не напишет письмо Алексею.

На душе было как-то гадко. С таким ощущением даже не хотелось начинать новую жизнь. Никогда еще она не брала ничего чужого. Наоборот, всегда получалось так, что брали у нее. После смерти родителей брат вдруг неожиданным образом стал инвалидом и оспорил завещание, написанное на двоих. Так она осталась на улице. Не совсем на улице, в университетском общежитии, что почти одно и то же.