Канцлер

– Вот именно… почву… Это вы правильно подметили! – возопил несчастный художник. – Только в мыслях держал я ваять с нее красоту и любил, как родную дочь.

«Ох, хитришь, старик, – подумал Никита. – Что не получилось у тебя ничего, в это я охотно верю. Но чтоб только в мыслях держал и все такое прочее… Я на вашего брата художника насмотрелся. Народ ушлый, возраст для вас не помеха». Он хотел сказать, что если девица чиста, то большой беды для нее не будет. Подержат и выпустят. Вопрос только в том, сколько ее продержат… но не сказал.

Не хотелось вслух обсуждать чистоту Анны.

– Чем я могу помочь?

– О, князь, вы знаете, что такое быть немцем в России! Farbe halten!

Фраза эта уже стала расхожей и означала: молчи, когда унижают. Никита понимающе кивнул.

– Зачем сидит здесь этот солдат? Как долго он будет здесь сидеть? – продолжал взывать Мюллер.

– Очевидно, до особого распоряжения. Тюрьма вам не грозит.

Мюллер быстро закивал.

– О, ваше сиятельство, никогда не поймешь, что у русских на уме.

Помогите мне уехать из России. Это трудно! Это страшная волокита, особенно если нет поручителя. Я должен трижды, – его пальцы подтвердили эту цифру, – дать объявление в «Санкт-Петербургских Ведомостях» о своем отъезде, дабы имеющие на меня долги могли явиться по указанному адресу. Только после этого я могу хлопотать о паспорте.

– А как же Анна?

– Я возьму ее с собой, – быстро сказал Мюллер. – Если удастся. А если нет… Такова судьба. Мой девиз: «в опасности успей скрыться!»

«Да ты еще и трус, приятель!» – обиделся за Анну Никита.

– Но чтобы оправдать свой девиз, – бодро продолжал художник, – я должен хлопотать, вы не поверите, князь… в трех местах: в Коллегии иностранных дел, в Адмиралтействе и в полиции. Я должен заплатить городу пошлину за три года! Отчего русские так любят цифру три? Я разорен, разорен! – и Мюллер заплакал навзрыд.

«Старый сатир! Счастье, что ты не успел совратить невинную девицу. Тебе бы об этом плакать!» – злоба так и душила Никиту.

Но он знал, об этом можно думать, но нельзя говорить вслух. Мюллер и впрямь достоин жалости. Всем известно, как тяжело иностранцам уезжать из России. Он и сам не раз видел, как ходили по улицам гонцы от городской управы и под барабанный бой оповещали списки иностранцев, желающих оставить Петербург. А ну как задолжал в зеленной лавке или при покупке дров?

– Что делать с тобой, мы еще придумаем, – строго сказал Никита. – Когда увели Анну?

– Вчера вечером.