Кладоискатели

Отец приобрел у князя каким-то необычным способом («это до дела не касаемо») деревни и под слово чести должен вернуть Матвею Козловскому 50 000 серебром (ого!). Об этом деле подробно осведомлен стряпчий (имя, фамилия, адрес), и ввиду каких-либо неувязок надо будет снестись с оным стряпчим. В конце делового письма – скромная приписка: «О текущем сообщаем, что мы здоровы и благополучны, посему домой не торопись». От матушки ни полстрочки.

На первый взгляд, обычное деловое письмо, отец ставит о делах своих в известность сына.

Странно только, что между строк как раз пряталась неотложность и важность сообщаемого дела, хотя отец твердил об обратном. Почему? Отец был здоров и помирать не собирался. Родион подумал и решил, что письмо это – деликатный намек: денег ты в этом году, милый сын, получишь меньше обыкновенного. Андрей Корнилович очень заботился, чтобы сын ни в чем не знал недостатка, мог снять хорошее жилье и стол. Жалованье часто задерживали и, если сознаться, было оно мизерным.

Родион Люберов не играл в карты, не тратился на женщин, но была у него одна дорогостоящая страсть, и отец знал об этом. Лошади… дивные, верные, умные животные! Лошадь как произведение искусства может стоить полушку, а может потянуть на тысячи. Родион мечтал купить крапчатую кобылу, присмотрел у одного литовского помещика. Помещик заломил фантастическую цену, без помощи отца здесь было никак не обойтись. Но, видно, не судьба. Производство сукон потребовало у отца каких-то неожиданных трат, а тут вынырнул Матвей из Парижа, родителю пришлось занимать под бешеные проценты эти 50 тысяч… Могло такое случиться? Вполне вероятно.

И Родион запретил себе мечтать о крапчатой кобыле.

4

В русской государственной традиции, если глава семейства впадает в немилость, то арестовывают всех разом – и жену, и детей, а зачастую и родителей. Если родственники к «делу» напрямую касательства не имеют, то их не подвергают допросам с пристрастием, но через тюремную камеру проходят все.

Потом, как водится, Сибирь, имущество конфискуется в пользу казны, и в обществе забывают, что был такой-то человек (иногда равносильный монарху, скажем, Меншиков). Говорить об опальном было не просто неприлично, но и опасно. При дворе это считалось дурным тоном. Именно поэтому Родион не узнал об аресте отца своевременно.

Самого Родиона не арестовали лишь по той причине, что не смогли до него добраться, физически не смогли.