Кто из нас босс?

Я наслаждалась последними летними деньками и предвкушала как лёгкий ветерок, будет дарить прохладу, когда я, сев на плед откинусь на руки и подставляю солнцу своё лицо.

– Мика, – голос племянника ворвался в мои мысли. – Ты поможешь мне?

– Конечно, – улыбнулась я ребенку.

– Мне нужен гербарий, – ответил шёпотом Тимоха.

Взяла ребёнка за руку и пошла заметно медленнее.

– У тебя же был, – прищурилась я.

– Угу, не хочешь – не помогай, – вырвал он руку.

– Мы тебе поможем вместе, – от голоса Максима, который материализовался как черт из табакерки около нас.

Он бережно взял мальчика за руку, и Тимоха оказался между нами.

– Так что случилось с тем гербарием, что я тебе привезла?

– Я его подарил, – немного замялся он, но за предложенную руку взял, – у нас девочка новенькая, она на коляске и Хэлен тяжело справится с этим заданием.

– Ты правильно поступил. но, помочь нужно было ей, собрав новый гербарий, а не отдавать свой, – сказал Максим.

Гербарий, так гербарий. Шла и улыбалась, заботливый и добрый у меня племянник.

Максим так меня поражал с каждой минутой, и я чувствовала, что начинаю к нем не то что привыкать, я начинаю в него влюбляться! Так! Мысленно отвесила себе подзатыльник, нельзя Тами, не в коем случае!

Пока мы шли, я наслаждалась золотом деревьев, свежестью леса и как ни странно приятной компанией. Тимоха всё время рассказывал о новенькой девочке, какая она умная и ни капельки не смеётся над его увлечением. Нужно отдать должное Максиму Витольдовичу, он так раскрепостил племянника, что вытянул из него всё, что он скрывал.

Для меня стало открытием, что они оба пишут стихи. Незатейливые, самые простые, но это же творчество!

– Тима, прочитай что ни будь из своих стихов, пожалуйста, – очень аккуратно попросила я, боясь спугнуть откровенность ребёнка.

– Я не могу, – всё-таки замялся ребёнок.

– Тогда я начну, – улыбнулся во все свои тридцать два зуба Максим.

«Деревья осенью накрыло,

Листва пожухла в октябре,

Уныло как-то и бездушно,

Но скоро Новый Год! Оу-е!»

Максим Витольдович на последней фразе подпрыгнул, вскинув руку вверх, отчего Тима засмеялся в голос и все идущие впереди нас, обернулись.

– Вау! – глаза племянника горели. – Это твои стихи?

– Собственного производства! – выпятил грудь колесом мужчина. – А теперь давай своё, – подмигнул он мальчику.

– Эх! Ладно! Я тоже про осень, – глубоко вздохнул Тима.

«Люблю сидеть на крыше дома,

Глазеть на осень и на парк.