Курьер из Гамбурга

И мастеру стула, и настоятелю было ясно, что приехавший из Гамбурга есть мастер, то есть освоил третью степень. Как только ковры убрали, седовласый обратился ко всем присутствующим:

– Братья, поздравим себя, мы узнали одного из собратьев наших – вольного каменщика.

Все разом согнулись в поклоне, Глафира ответила им тем же. Ну вот, теперь она оказывается еще и каменщик! С величайшей важностью из рук ее был принят пакет. Мастер стула вернулся к своему трону.

– Сноситель и корреспондент, согласен ли ты ответить на мои вопросы?

– Спрашивайте, – выдохнула Глафира и мысленно перекрестилась.

– Труден путь добродетели, – сказал седовласый, и она с готовностью согласилась – труден.

Вопросов было много. Вначале – кто? Когда? Откуда? Здесь Глафира отвечала без запинки. Потом начались трудности. Мастера стула очень интересовала «Золотая роза». Знать бы что это такое: названье кабака, модной лавки или скопища таких же безумцев? Неведомо как из уст седовласого выпорхнуло слова «ложа».

Может, «Золотая роза» название оперы? Вряд ли… Если они здесь все заядлые меломаны, то зачем черепа?

– Кто у вас префект, а кто провинциал?

– Я не волен отвечать на этот вопрос, – твердо ответила Глафира.

– Видел ли ты сам мастера Циннендорфа?

– Нет, не видел.

А далее опять: «это не в моей компетенции», или «я не уполномочен давать пояснения». Глафира твердила как по заученному. А сама думала: «Почему они мне верят? Любому нормальному человеку было бы ясно, что я просто морочу им голову? Ну, хватит, хватит вопросов! Неужели они не видят, что я еле держусь на ногах?»

Допрос подходил к концу, все ее хитрости и уловки воспринимались как должное, но нельзя бесконечно водить людей за нос.

Глафира таки попала впросак. Вопрос мастера стула касался каких-то планов немецкого высокочтимого, а может, и не планов вовсе, а раздумий по непонятному Глафире поводу. В ответ она затянула привычную ей песню, мол, это не моя тайна, но неожиданно для себя самой добавила:

– Вот уже Высокочтимый сам приедет, то все разом и объяснит.

Этот ответ взволновал всех присутствующих до крайности:

– Мы его давно ждем? Так он собирается посетить Россию?

В описываемое время в Петербурге образовалось уже много лож: помимо «Урании», о которой мы уже говорили, Елагину еще принадлежала ложа «Девять муз», в «Марсе» мастером стула был Мелиссино, еще была ложа «Трех сердец», ложа «Гарпократа» – всех не перечислишь.