С видом на Париж, или Попытка детектива (сборник)

Галка все готова осмеять, не по злобе, а ради красного словца. Алиса зрит в корень и сразу понимает, можно здесь балагурить или нет. Про свое намерение стать писателем я ей сообщила по дороге в Амстердам. Мне неловко было говорить об этом как о деле решенном, и я как-то вскользь, между делом… Но Алиса сразу поняла и взяла правильный тон:

– А что… попробуй. Вдруг получится! Это ведь большое счастье – приобщить себя к перу и бумаге.

А Галка фыркнула бездумно и весело:

– Не меньшее счастье приобщить себя к сцене и пуантам!

Признайте, что такое немолодой даме крупных форм не говорят.

Сейчас за столом все это вдруг вспомнилось, обидно стало. Когда мне обидно, лицо мое принимает замкнутое и надменное выражение. Мой муж покойный говорил: от такого взгляда мухи дохнут. Галка посмотрел в мою сторону, видно, мой вид ее не столько смутил, сколько раззадорил, пригубила вино и сказала весело:

– Марья у нас хочет стать беллетристом. И даже нашелся юный недоумок, который заказал ей книгу.

– У юного недоумка издательство, – сказала я сухо, с издевкой. Но, если быть точной, издевки в ее словах не было. Просто она хотела все обратить в шутку. Видно, ее раздражал мой серьезный тон.

– Юный недоумок заказал ей детектив. Сейчас выходит такое количество плохих детективов, что из них можно построить новую Китайскую стену. Еще один кирпич для Китайской стены…

– Но я не хочу писать детектив, – воскликнула я с отчаянием. – Там должны быть выстрелы, погони и… трупы. Я не знаю, как описывать трупы.

Я видела мертвых только в гробу. Это не трупы, а покойники. Хоронили близких мне людей, и чувства, которые я испытывала тогда, никак не укладываются в рамки детектива. Это другие истории, понимаете?

– Понимаю, – согласился Артур. – Но по части детективов я плохой советчик.

– А по-моему, не обязательно труп описывать. Главное – что ты чувствуешь, когда его видишь. Марья работает по системе Станиславского. Она может придумать труп и сама себе скажет – не верю! А как описать этот испуг, эту полифонию чувств, эту жалость к человечеству, которая тебя охватывает при виде убитого.

«Кто бы мог представить, что в старике так много крови…» – произнесла она с трагической издевкой.

Алиса поспешила мне на выручку.

– Маша хочет написать путевые заметки, – сказала она мягко, – и украсить их всякими смешными историями.

– Именно так, – оживилась я.

– А зачем тебе это надо? Истории эти? – не унималась Галка.