С видом на Париж, или Попытка детектива (сборник)

Сидели себе в кафе, пили пиво, ждали этого недоноска и стервятника Додо. По всем расчетам, стервятник должен уже быть на месте. Разговор был обычный.

– Слушай, – спросил тогда Пьер, – а почему у Додо кличка такая – Ситцевый?

– Дешевка он.

– Нет, а серьезно?

– Говорят, эту кличку Додо сам себе сочинил. Пират был такой – Ситцевый Джек. Очень удачливый человек. Все ему сходило с рук. Но попался. Последние его слова его на эшафоте были: «Я раскаиваюсь».

– Чтоб Ситцевый Додо в чем-то раскаивался! Никогда не поверю.

Додо не пират, он мелкий жулик. Но упрямый, как черт.

– Ситцевый Додо – кремень, – подтвердил Шик. – Просто так он не уступит. Но можно припугнуть. Только что-то он не торопится.

– Может, в аварию попал, – хохотнул Пьер.

– Об этом можно только мечтать. Но такие в аварию не попадают.

Еще взяли пива, помолчали. И вдруг на все кафе зазвучал голос Крота: «Все о’кей. Шесть штук. Цифра шесть всегда была моим талисманом». Шик посмотрел на Пьера, мол, что это он так громко орет, и понял, что тот молчит, оглянулся назад и ест глазами женскую компанию, что сидит через стол.

Обычное дело, три путешественницы, немолодые… не скажешь – леди, но очень приличные, только слишком шумные. Но теперь они разом умолкли и внимательно слушали диктофон, который держала в руках грудастая в черном. А диктофон незнакомым Шику голосом продолжал выдавать информацию. Пьер, почти не разжимая губ, старательно повторял, то есть слово в слово. «От инструкции ни на шаг.

Запоминай», – сказал незнакомец. Дальше пошли цифры. Потом бодрый голос Пьера отозвался: «Упаковано».

Цифры, конечно, Шик запомнить не мог, память на цифры всегда была у него дырявой. «Хоть бы звук приглушили, шалавы! – мысленно обругал Шик теток. – Пустили громкость на всю катушку!» Он испуганно осмотрелся по сторонам, но в кафе было пусто, а девица за стойкой не обращала на них никакого внимания.

Грудастая в черном костюме нажала на клавишу: стоп, щелчок, и опять зазвучала речь на незнакомом языке.

Слушали тетки ее плохо и все что-то охорашивались, старые курицы.

– Кто они? – с испугом спросил Шик.

– Русские.

– Ты что – по-русски понимаешь?

– Нет, но говор-то их отличить легко.

– Может, этого позвать? – Шик кивнул в сторону стоянки машин.

– Нет. Сидит там, и пусть сидит.

Шик замер. Это надо обмозговать. Дело принимало неожиданный поворот. Пьер Марсе не любил сорить словами, но, видно, где-то проболтался.