Зло вчерашнего дня

 – Гарик, снимай хоть ты скорее, черт побери!

Тут все заметили, что внучка патриарха Катерина, свернувшись калачиком, тихо спит в кресле после бурной вечеринки в ночном клубе.

– Как ты права, дорогая Валерия! В этом доме всех волнуют только сиюминутные буржуазные радости, – живо откликнулся Викентий Модестович, – здесь говорят о том, где купить семгу дешевле и остались ли горящие туры на Гоа. В моей семье никто никогда не понимал истинного значения вечности. А точнее – роль кинематографа и фотографий в создании летописи нашей семьи.

– Ну ладно, отец, не ворчи, задвинь спич еще раз, я снимаю! – благодушно объявил сын Викентия Модестовича Гарик, беря видеокамеру и незаметно подмигивая собравшимся.

Не успел Викентий Модестович произнести очередной цветистый тост, привычно глядя в объектив видеокамеры, как все повернули головы к дорожке и грянули дружное «ура!». Оратор тоже недовольно обернулся, но тут же сориентировался и продолжил:

– Слово материально, дамы и господа, мы с вами получили блестящую возможность в этом убедиться! Минуту назад я говорил о нечаянной радости.

И Господь услышал мои слова. Извольте видеть: мой внук Стасик привез в наш дом очаровательную девушку.

– Знакомьтесь, это Серафима, – пробасил Стасик, горделиво скосив глаза на ослепительно юную спутницу.

– И шестикрылый серафим на перепутье нам явился, – с чувством продекламировал, глядя прямо в камеру, Викентий Модестович.

И широким жестом представил гостью будущим зрителям домашнего видео.

Викентий Модестович неизменно требовал, чтобы все мало-мальски важные события в жизни семьи фиксировались для вечности. Обычно патриарх наговаривал в камеру текст «от автора» нарочито равнодушно, а тут вдруг воодушевился, в его голосе послышались наигранные актерские нотки. Голос автора будущего фильма слегка дрогнул, но это никому не показалось удивительным. Еще бы! Юная красавица могла украсить любую, даже самую рутинную семейную видеосъемку.

Ни один киношник на свете, да что там киношник – ни один мужчина не смог бы остаться равнодушным к этой цветущей победительной красоте.

– Серафима, а где ваш брат херувим? – игриво поинтересовался Гарик. Он не сводил с девушки восторженных глаз. Гарик снимал Серафиму вдохновенно, окончательно позабыв про собственного отца, традиционно взвалившего на себя нелегкие обязанности тамады.